Часть 7 - страница 9 из 13

к корме. Под шаром была установлена железная корзинка, в которой кто-то развел огонь.
Шар неторопливо вращался на раме, окутанный облаком пара.
– Я уже видел это, – сказал Брута. – В «Де Келониан Мобиле». Там был чертеж.
– А, наша ходячая библиотека, – произнес Дидактилос. – Да. Ты прав. Наглядная иллюстрация принципа реактивности. Только я никогда не просил Бедна изготовить настолько большую модель. Вот что получается, когда думаешь не головой, а руками.
– На прошлой неделе ночью я обошел на ней маяк, – похвастался Бедн. – Никаких проблем.
– Анк-Морпорк находится значительно дальше, – задумчиво промолвил Симони.
– Да, расстояние до него превышает расстояние между Эфебом и Омнией в пять раз, – мрачно констатировал Брута. – В одном свитке содержались карты, – добавил он.
Пар обжигающими клубами поднимался от вращавшегося шара. Сейчас, подойдя ближе, Брута рассмотрел с полдюжины коротких весел, соединенных звездой за шаром и нависавших над кормой лодки. Деревянные шестерни и бесконечные ремни заполняли пространство между шаром и колесом. Шар вращался, весла рубили воздух.
– Как это работает? – спросил он.
– Очень просто, – начал объяснять Бедн, – огонь нагре…
– У нас нет времени, – прервал его Симони.
– …Нагревает воду, и она начинает сердиться, – продолжал ученик философа. – Поэтому она вырывается из шара через эти четыре сопла, чтобы убежать от огня. Струи пара вращают шар, а шестерни и винтовой механизм Легибия передают вращение на гребное колесо, которое тоже вращается и перемещает лодку по воде.
– Очень философский принцип, – заметил Дидактилос.
Брута почувствовал себя обязанным встать на защиту омнианского прогресса.
– Великие двери Цитадели весят много тонн, а открываются одной силой веры, – сказал он. – И распахиваются, стоит к ним только прикоснуться.
– Интересно было бы взглянуть на такое, – хмыкнул Бедн.
Брута ощутил приступ греховной гордости от того, что в Омнии еще осталось чем гордиться.
– Наверное, очень хорошая сбалансированность и гидравлика.
– О.
Симони задумчиво ткнул в механизм мечом.
– Другого варианта точно нет? – спросил он.
Бедн замахал руками.
– Ты имеешь в виду, а не создать ли нам могучий корабль, который бороздил бы темное, как вино, море без всякой помощи…
– Я думал о суше, – оборвал его Симони. – О какой-нибудь обычной телеге…
– Нет никакого смысла ставить лодку на телегу.
Глаза Симони заблестели так, словно он увидел будущее и это будущее было заковано в броню.
– Гм-м, – только и сказал он.
– Мысль неплохая, – заметил Дидактилос, – но совсем не философская.
– А куда подевался наш жрец?
– Я здесь, но я не…
– Как ты себя чувствуешь? Ты буквально погас, прям как свечка.
– Сейчас мне… лучше.
– Только что стоял на ногах, а потом вдруг бряк, и тебя можно как затычку от сквозняков использовать!
– Мне значительно лучше.
– С тобой такое часто случается, да?
– Иногда.
– Свитки помнишь?
– Думаю… да. А кто поджег библиотеку?
Бедн поднял голову от механизма.
– Он, – ответил юноша.
Брута уставился на Дидактилоса.
– Ты поджег собственную библиотеку?
– Только я