Часть 6 - страница 11 из 14

в центре двора статуи. Она чем-то напоминала женщину с пингвином на плече.
– Патина, Богиня Мудрости, – ткнул пальцем Брута. – Та, что с пингвином. Но почему именно с пингвином?
– Не имею представления, – поспешил ответить Ом.
– В пингвинах ведь нет ничего мудрого, верно?
– Нет, как мне кажется. Если не считать, конечно, того факта, что они не живут в Омнии. Очень мудро с их стороны.
– Брута!
– Это Ворбис, – сказал Брута и встал. – Оставить тебя здесь?
– Да. Тут еще остался кусочек дыни, то есть хлеба…
Брута вышел в сумерки.
Ворбис сидел на скамье под деревом и был неподвижен как статуя.
«Уверенность, – подумал Брута. – Раньше с этим не было проблем. Но теперь такой уверенности нет».
– А, Брута… Ты будешь сопровождать меня на прогулке. Пойдем подышим вечерним воздухом.
– Да, господин.
– Тебе понравилось в Эфебе, – сказал Ворбис.
Он редко задавал вопросы, их вполне заменяло утверждение.
– Было… интересно.
Ворбис положил одну руку на плечо Бруты и встал, опираясь второй рукой на посох.
– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил он.
– У них много богов, и никто не обращает на них внимания, – пожал плечами Брута. – Они ищут неведение.
– И, уверяю тебя, находят его в избытке, – согласился Ворбис.
Он указал посохом в ночь.
– Пройдемся.
Из темноты доносились чей-то смех, грохот кастрюль. В воздухе густо пахло вечерними цветами. Тепло дня, накопившееся в камнях мостовой, делало ночной воздух похожим на ароматный суп.
– Эфеб выходит на море, – промолвил Ворбис. – Видишь, как он построен? Весь город находится на склоне холма, обращенном к морю. Но море изменчиво. Из моря еще ни разу не появлялось ничего постоянного. А наша драгоценная Цитадель обращена к пустыне. Но что там такое?
Брута машинально повернулся и посмотрел на нависшую над крышами домов черную массу пустыни.
– Я видел вспышку света, а потом еще одну. На склоне.
– О, свет истины, – улыбнулся Ворбис. – Пойдем же ему навстречу. Прогуляемся к лабиринту, Брута. Ты знаешь дорогу?
– Мой господин?
– Да, Брута.
– Я хотел бы задать один вопрос…
– Задавай.
– Что произошло с братом Мурдаком?
Он уловил секундную нерешительность в ритме ударов посоха по булыжникам мостовой. А потом эксквизитор сказал:
– Истина, мой добрый Брута, похожа на свет. Что тебе известно о свете?
– Он исходит от солнца. От луны и звезд. И от свечей, и от ламп.
– И так далее, – сказал Ворбис, кивая. – Конечно. Но есть свет другого вида. Свет, который заполняет даже самые темные места. Так должно быть. Если бы этого метасвета не существовало, как бы мы увидели темноту?
Брута ничего не ответил. Рассуждения дьякона показались ему слишком философскими.
– То же самое можно сказать об истине, – продолжал Ворбис. – Некоторые понятия кажутся истинными, имеют все признаки истины, но в действительности истиной не являются. Настоящую истину иногда приходится защищать лабиринтом лжи.
Он повернулся к Бруте:
– Ты меня понимаешь?
– Нет, господин Ворбис.
– Я пытаюсь объяснить тебе, что все воспринимаемое нашими органами чувств не является фундаментальной истиной. Все увиденное,