Часть 5

Ворбис все еще сидел в своей каюте, когда запыхавшийся Брута постучал в его дверь. Ответа не последовало. Подумав немного, Брута решил войти.
Никто не видел, чтобы Ворбис читал. Он писал, это было очевидно, хотя бы по знаменитым Письмам – впрочем, этого тоже никто не видел. Оставаясь один, он проводил время, уставившись в стену или лежа ничком в молитве. Ворбис умел унижать себя в молитве так, что позы одержимых жаждой власти императоров выглядели по меньшей мере раболепными.
– Гм, – смущенно произнес Брута и попытался закрыть дверь.
Ворбис раздраженно махнул рукой и встал. Он даже не стал отряхивать пыль с рясы.
– Знаешь, Брута, – сказал он. – В Цитадели не найдется ни единого человека, который посмел бы прервать мою молитву. Квизиции боятся все. Кроме тебя, как мне кажется. Ты боишься Квизиции?
Брута смотрел в черные зрачки глаз с черными белками. А Ворбис глядел на круглое розовое лицо. Лица людей, говорящих с эксквизитором, обычно принимали особое выражение. Они становились тупыми, лишенными всяких чувств и немного блестели, поэтому даже эксквизитор-недоучка легко мог прочесть на них плохо скрытую вину. Брута выглядел запыхавшимся, но паренек почти всегда таким выглядел. Это было просто поразительно.
– Нет, господин, – ответил он.
– Нет?
– Квизиция защищает нас, господин. Так писал Урн, глава VII, стих…
Ворбис склонил голову набок.
– Я знаю, что он писал. Но ты когда-нибудь задумывался, что квизиция ведь может и ошибаться?
– Нет, господин.
– Но почему нет?
– Не знаю, господин Ворбис. Просто никогда не задумывался.
Ворбис сел за маленький письменный стол, который представлял собой доску, откидывающуюся от стены каюты.
– И ты прав, Брута, – кивнул он. – Потому что квизиция ошибаться не может. Все идет так, как того желает Бог. Невозможно представить, чтобы мир развивался по-другому, верно?
В сознании Бруты на мгновение всплыл образ одноглазой черепашки.
Брута никогда не умел врать. Истина порой казалась столь непостижимой, что он не видел причин еще больше усложнять ситуацию.
– Так учит нас Семикнижье, – пробормотал он.
– Если есть наказание, всегда есть преступление, – продолжал Ворбис. – Иногда они меняются местами, и преступление следует за наказанием, но это лишь доказывает предвидение Великого Бога.
– Так всегда говорила моя бабушка, – машинально произнес Брута.
– Правда? Расскажи мне еще об этой поразительной женщине.
– Она всегда порола меня по утрам, так как, по ее мнению, в течение дня я обязательно совершу что-нибудь, заслуживающее порки.
– Вот оно, наиболее полное понимание природы человека, – согласился Ворбис, подпирая голову ладонью. – Если бы не ее пол, этот маленький недостаток, из нее получился бы превосходный инквизитор.
Брута кивнул. О да, несомненно.
– А теперь, – промолвил Ворбис тем же мерным голосом, – расскажи, что видел в пустыне.
– Э… Было шесть вспышек, затем пауза, длившаяся пять ударов сердца. Затем восемь вспышек. Еще одна пауза, и еще две вспышки.
Ворбис задумчиво кивнул.
– Три четверти, – подвел итог он. – Хвала Великому Богу. Он опора и поводырь в трудные

Цитаты

Одно событие - вызывает другое. У человека есть слабости, человек несовершенен. Несовершенство приводит его к чувству вины. Чувство вины приводит к стыду. Стыд компенсируется гордыней и тщеславием. А когда не хватает гордыни - одолевает отчаяние. И все это приводит к разрушению, что и станет его судьбой. Что-то должно остановить этот поток событий.
--Цитата из х/ф "ИНК"

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

ТЬМА   Лизиас вновь поразил меня, продемонстрировав мастерство игры на арфе, раскрыв новые грани своего образования и чувственности, заставив меня вспомнить старые мелодии и песни Земли.   День был поистине чудесным и преисполненным возвышенной духовной радости! Я чувствовал себя словно в раю.   Когда я встретился один на один...

Погода не то чтобы совсем испортилась, но оставляла желать лучшего. Майкл уже привык, что тут либо стоит нежаркий солнечный лень, либо свирепствуют бури, налетающие почти мгновенно и всерьез норовящие разорвать тебя на части. Сегодня же на небе были облака, которые постепенно превратились в сплошной серый колпак без швов. Стало...

Это последний сеанс лечения, который я вам даю, и потому было бы неплохо восстановить у вас в памяти самые важные аспекты моей попытки показать вам, как достичь исцеления в истинном смысле этого слова. Вы теперь понимаете, почему любое лечение, чтобы быть подлинным и долговечным, должно быть столь глубоким и радикальным, что из...

КНИГА IX. К МЕТАИСТОРИИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ ИМПЕРИИ ГЛАВА 1. ВТОРОЙ УИЦРАОР И ВНЕШНЕЕ ПРОСТРАНСТВО Перед мыслью, направленной на осмысление русской метаистории последних веков, само собою возникает разительное сопоставление двух исторических моментов. Избранная всенародным собором, благословляемая церковью, приветствуемая всеми...

Дом Кобб (Леонардо Ди Каприо) — талантливый вор, лучший из лучших в опасном искусстве извлечения: он крадет ценные секреты из глубин подсознания во время сна, когда человеческий разум наиболее уязвим. Редкие способности Кобба сделали его ценным игроком в привычном к предательству мире промышленного шпионажа, но они же...