Часть 5 - страница 18 из 18

– Чепуха! Раньше ты утверждал, что они зеленые!
– Ну да, а должны быть черными.
Голова черепашки моталась из стороны в сторону, как у зрителя, наблюдающего за теннисным матчем.
Юноша наконец поднялся с земли.
– Сегодня утром заходила госпожа Двуось, – сказал он. – Заявила, что пословица, которую ты придумал для нее на прошлой неделе, перестала работать.
Дидактилос задумчиво почесал голову.
– Какая именно?
– Ты придумал для нее «Перед рассветом всегда темней всего».
– Не вижу здесь никакой ошибки. Чертовски хорошая философская фраза.
– А она заявила, что лучше себя от нее не почувствовала. Как бы то ни было, всю ночь ее мучила больная нога, поэтому она глаз не сомкнула. Ну и решила проверить, как оно, перед рассветом. Так вот, сразу перед рассветом оказалось вполне приемлемо, ничего не темно, поэтому она пришла сказать тебе, что пословица не соответствует истине. И нога ее по-прежнему отмирает. Но я предложил ей выбрать на замену что-нибудь другое. Она взяла «Смех все лечит».
Дидактилос немного повеселел.
– Эту втюрил, да?
– Сказала, что попробует эту, и дала целого вяленого кальмара. А еще сказала, что мне бы не помешало получше питаться.
– Правда? Ты делаешь успехи. Значит, об обеде можно не беспокоиться. Вот видишь, Бедн, я же говорил, что все у нас получится.
– Я бы не назвал одного вяленого кальмара и коробку липких маслин хорошим доходом, о учитель. Мы здесь уже две недели философствуем.
– За изречение для того сапожника, старика Гриллоса, мы получили целых три обола.
– Ничего мы не получили, он вернул изречение. Жене не понравилась расцветка.
– И ты вернул ему деньги?
– Да.
– Что, все?
– Да.
– Не стоило это делать. Слова же изнашиваются, надо было хоть что-то себе оставить. И что это было за изречение?
– «Мудрая ворона знает, куда идет верблюд».
– Я много трудился над этим изречением.
– Он сказал, что не понимает его смысла.
– А я ничего не понимаю в сапожном деле, но могу же определить, какие сандалии хорошие, а какие – нет.
Ом заморгал единственным глазом. Потом присмотрелся к формам мыслей находившихся перед ним людей.
Форма мыслей Бедна, который, судя по всему, и являлся тем самым «плимянником», была нормальной, хотя и переполненной окружностями и углами. Но мысли Дидактилоса пузырились и сверкали, словно клубок электрических угрей в кипящей воде. Ому не приходилось видеть ничего подобного. Мыслям Бруты, чтобы встать на место, требовалась целая вечность, процесс был похож на столкновение гор. В то время как мысли Дидактилоса гонялись друг за другом со свистом. Неудивительно, что он лыс, – волосы, скорее всего, выгорели изнутри.
Ом наконец нашел мыслителя.
И, судя по всему, дешевого.