Книга 10. К метаистории русской культуры. Глава 5. Падение вестника - страница 2 из 12

Блока к стихам Соловьева и необычайный пиетет к его личности, то покажется естественным, чтобы в момент этой первой и единственной между ними встречи глаза будущего творца "Стихов о Прекрасной Даме" отразили многое, столь многое, что великий мистик без труда мог прочитать в них и заветную мечту, и слишком страстную душу, и подстерегающие ее соблазны сладостных и непоправимых подмен.

Рассказывая об этой встрече, Блок явно недоговаривает. Свойственная ему скромность и естественное нежелание обнажать в журнальной статье свое слишком интимное и неприкосновенное помешали ему высказать до конца смысл этой встречи глаз под редкими перепархивающими снежинками петербургского дня. Очевидно только то, что встреча эта осталась в памяти Блока на всю жизнь и что он придавал ей какое-то особое значение.
Через три года в книжных магазинах появились "Стихи о Прекрасной Даме". Соловьева - единственного человека, который мог бы понять эти стихи до последней глубины, поддержать своего молодого последователя на трудном пути, предупредить об угрожающих опасностях, - уже не было в живых. Но литературною молвой Александр Блок был признан как преемник и поэт-наследник пророка Вечной Женственности.

Не приходится удивляться тому, что ни критика, ни публика того времени не смогли осилить, не сумели осмыслить мистическую двойственность, даже множественность, уже отметившую этот первый блоковский сборник. Слишком еще был нов и неизвестен мир этих идей и чувств, этих туманных иерархий, хотя каждому казалось, будто он отлично разгадывает этот поэтический шифр, как игру художественными приемами.
Между тем анализ текста позволяет с точностью установить здесь наличие трех существенно различных пластов.

Прежде всего, в этом сборнике останавливают поэтический слух мотивы, начинающие порою звучать гордым и мужественным металлом, интонациями торжественного самоутверждения:

...Мне в сердце вонзили
Красноватый уголь пророка!
...Я их хранил в приделе Иоанна,
Недвижный страж, - хранил огонь лампад.
И вот - Она, и к Ней - моя Осанна
Венец трудов - превыше всех наград.

Но не космическими видениями, не чистым всемирным блистанием, а смутно и тихо светится здесь луч Женственности. Он проходит как бы сквозь туманы, поднимающиеся с русских лугов и озер, он окрашивается в специфические оттенки метакультуры российской. Самое наименование - Прекрасная Дама - еще говорит об отдаленных реминисценциях Запада: недаром Блоку так близок был всегда мир германских легенд и романтизм средневековья. Но нет: эти отблески Европы не проникают глубже наименования. Образ той, кто назван Прекрасной Дамой, обрамляется русскими пейзажами, еловыми лесами, скитскими лампадами, дремотной поэзией зачарованных теремов. Старая усадебная культура, мечтательная, клонящаяся к упадку, но еще живая, дышит в этих стихах - поздняя стадия этой культуры, ее вечерние сумерки. Если бы о Прекрасной Даме писал не двадцатидвухлетний юноша, а тридцатилетний или сорокалетний мастер слова, господин собственных чувств и аналитик собственных идей, он, вероятно, дал бы Ей даже другое имя и мы увидели

Цитаты

Я могу лишь показать тебе дверь, но только ты можешь войти в неё.
--Морфеус

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

НОВОСТИ ДУХОВНОГО ПЛАНА   Мой великодушный товарищ хотел поделиться со мной рядом замечаний, относящимся к различным областям колонии, но срочные обязанности потребовали его присутствия на месте работы.   У Вас будет возможность познакомиться с различными областями наших служб - добродушно воскликнул он -, поскольку Вы сможете...

Сергей Лукьяненко Сумеречный Дозор Рожденный человеком – не способен стать Иным. Так было всегда. На этом стоит равновесие между Ночным и Дневным Дозорами. Между Светлыми и Темными магами. Что случится, если кто-то сможет превращать в Иных самых обычных людей? Если Светлый маг Гессер и Темный маг Завулон будут вынуждены...

ВВЕДЕНИЕ Люди должны знать свое прошлое, в том числе как закладывались этапы человеческой эпохи, каковы перспективы цивилизации под названием Человечество, и наконец, как появилась жизнь на той планете, на которой оно развивается. Можно признавать или не признавать существование других разумов в нашей Вселенной или в...

Бедн ковырял в медном шаре проволокой, а «Лодка Без Имени» качалась себе на волнах. – Может, ему врезать как следует? – предложил Симони, который не ощущал разницы между механизмами и людьми. – Это философский двигатель, – пояснил Бедн. – Побоями тут ничего не добьешься. – Но ты же сам говорил, что машины могут быть нашими...

ДУХОВНОЕ ПИТАНИЕ   Увлеченный наблюдением чудесных садов я попросил медбрата, передохнуть несколько минут на следующей скамейке. Лизиас охотно согласился.   Приятное чувство мира приносило наслаждение моему Духу. Причудливые цветные фонтаны воды петляли делали невероятные пируэты в воздухе, создавая волшебные фигуры.   Тот,...