Книга 10. К метаистории русской культуры. Глава 5. Падение вестника - страница 10 из 12

я перед вами,
Посмотрите на меня:
Я стою среди пожарищ,
Обожженный языками
Преисподнего огня.

Вот в эти-то годы и была написана Блоком коротенькая статья-воспоминание "Рыцарь-монах", та самая, с напоминания о которой я начал эту главу. Заголовок - странный, вне метаисторического толкования не имеющий смысла. Каким рыцарем был при жизни Соловьев - человек, во весь век свой не прикоснувшийся к оружию, доктор философии, лектор, кабинетный ученый? и каким монахом - он, никакого пострига никогда не принимавший, обета целомудрия не дававший и, несмотря на всю свою православную религиозность, живший обыкновенной мирской жизнью? Но Блок и не говорит о таком Соловьеве, каким он был. Он говорит о том, каким он стал. Каким он видел его, спустя ряд лет, где-то в иных слоях: в темных длинных одеждах и с руками, соединенными на рукояти меча. Ясно, что и меч был не физический, и рыцарство - такое, какое предугадывают лишь "Рыцарь бедный", и монашество не историческое, не в Энрофе, но не от мира сего.

Ничего нет более закономерного, чем то, что рыцарь Звенты-Свентаны не оставлял младшего брата, который мечтал таким рыцарем стать даже после измены. Но что именно совершалось во время их трансфизических встреч, какие круги ими посещены были, от каких действительно и окончательно непоправимых срывов он спас поэта - это, конечно, должно остаться неприкосновенной тайной Александра Блока.

Но из того, что было показано Блоку в потусторонних странствиях этой поры его жизни, проистекло наряду с другими одно обстоятельство, на которое мне хочется указать особо. Блок и раньше, даже в период Прекрасной Дамы, показал, что провидческою способностью в узком смысле этого слова, то есть способностью исторического предвозвещения, он обладал, хотя редко ею владел. Стоит вспомнить стихотворение, написанное за два года до революции 1905-го: "...Все ли спокойно в народе? Нет. Император убит", - и в особенности, его окончание:

- Кто ж он, народный смиритель?
- Темен, и зол, и свиреп:
Инок у входа в обитель
Видел его - и ослеп.
Он к неизведанным безднам
Гонит людей, как стада...
Посохом гонит железным...
- Боже! Бежим от Суда!

Теперь эта способность обогатилась новым опытом, но опытом, связанным только с демоническими мирами. Поэтому мы не найдем у Блока никаких пророчеств о грядущем Свете, об отражении Звенты-Свентаны в исторической действительности будущих эпох, о Розе Мира, о золотом веке человечества. Но страшное стихотворение "Голос из хора" рисует далекую грядущую эпоху: ту, когда после господства Розы Мира над всем человечеством придет величайший враг и ее и всякой духовности, - тот, кого Гагтунгр выпестывает столько веков.

И век последний, ужасней всех,
Увидим и вы и я.
Все небо скроет гнусный грех,
На всех устах застынет смех,
Тоска небытия...
Весны, дитя, ты будешь ждать
Весна обманет.
Ты будешь солнце на небо звать
Солнце не встанет.
И крик, когда ты начнешь кричать,
Как камень, канет...

Но исторической и метаисторической развязки всемирной трагедии первого зона ему не дано было знать: этого утешения он лишил себя сам

Цитаты

Если ты можешь это вообразить, ты можешь это осуществить.
-- Уолт Дисней

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ  ix] Наука Раджа Йоги, или «Царская Наука Души», в изложении ее первого комментатора Патанджали в конце концов получит наибольшее применение на Западе. Это произойдет ввиду того, что по закону циклов пятая коренная раса (в своей пятой подрасе) неизбежно должна достичь своей наивысшей точки. Указанная...

КУЛЬТ СЕМЬИ   Возможно практики Спиритизма не были бы так удивлены встречей,  участником которой я был в доме Лизиаса. Но для моих глаз, картина была невиданна и интересна.   В просторной гостиной, собралось маленькое собрание, состоящее не более чем из тридцати человек. Расположение мебели было самым простым. Удобные кресла...

УДИТЕЛЬНЫЙ ПРИЗЫВ   Из включённого приёмника, стала доноситься мягкая мелодия, охватывая нас своим гармоничным звучанием, на экране была видна фигура диктора, находящегося в рабочем кабинете. Спустя несколько мгновений он начала говорить:   Радиостанция Пуэсто Два, из Морадии. Мы продолжаем передавать зов колонии во благо мира...

– Скажем так, если бы я полагал, будто ваша угроза хоть сколько-нибудь обоснована, я бы, вероятно, действительно испытал чувство, родственное страху… – вежливо начал я. Джуффин демонстративно заткнул уши. – Все! Умолкни! Будем считать, что на эту тему ты сказал достаточно. Переходи к делу. Где, по-твоему, сэр Шурф? – Вы знаете...