Часть 3 - страница 14 из 15

нелегком пути.
– Конечно, он нас сопровождает, – ответил Брута, и абсолютная убежденность юноши заставила Ворбиса улыбнуться.
Брута прислушался, ожидая услышать ворчливый внутренний голос, но – тишина. На мгновение ему в голову пришла ужасная мысль: черепашка вывалилась из короба и… Но короб все так же давил на плечо.
– И мы должны нести в себе уверенность, что Господь пребудет с нами в Эфебе, среди тамошних безбожников.
– Вряд ли он нас там оставит, – ответил Брута.
– Грядет пришествие очередного пророка. Мы должны быть готовы, – продолжил Ворбис.
Облако пыли достигло вершины бархана и исчезло в безмолвных просторах пустыни.
Брута пытался забыть о нем, но с таким же успехом можно было пытаться опустошить опущенное под воду ведро.
В пустыне еще никому не удавалось выжить. Виной тому были не только бесконечные барханы и безумная жара. В самом ее центре, куда не забредали даже самые безумные кочевники, обитали ужасы ужасные. Океан без воды, голоса без ртов…
Впрочем, ближайшее будущее Бруты содержало в себе достаточно ужасов…
Он уже видел море раньше, хотя омниане море не поощряли. Возможно потому, что преодолеть пустыню значительное труднее, чем переплыть море. Пустыни не дают людям разбежаться. Но иногда препятствие в виде пустыни становилось проблемой, и тогда приходилось путешествовать по морю.
Иль-дрим представлял собой несколько жалких лачуг вокруг каменной пристани, у которой стояла трирема под священным знаменем. Путешественники от церкви были, как правило, людьми весьма высокопоставленными, а Церковь предпочитала путешествовать с шиком.
Забравшись на очередной бархан, отряд остановился.
– Мы стали мягкими, Брута. Изнеженными, испорченными, – сказал Ворбис.
– Да, господин Ворбис.
– И открытыми для пагубного влияния. Это море, Брута. Оно омывает нечестивые берега, служит источником крамольных мыслей. Люди не должны путешествовать, Брута. Истина содержится в центре. Чем дальше ты от него уходишь, тем больше ошибок совершаешь.
– Да, господин Ворбис.
Ворбис вздохнул.
– Во времена Урна мы плавали в одиночку на лодках из шкур и попадали туда, куда посылали нас Господь и ветер. Вот как должен путешествовать поистине святой человек.
Крохотная искра неповиновения, разгоревшаяся в Бруте, сообщила, мол, ради того, чтобы твои ступни и морские волны разделяли две надежные палубы, она бы, пожалуй, пошла на риск совершить пару-другую ошибок.
– Я слышал, Урн однажды доплыл до острова Эребос на мельничном жернове, – промолвил Брута для поддержания разговора.
– Нет ничего невозможного для сильного в вере, – ответствовал Ворбис.
– А ты попробовал зажечь спичку об желе?
Брута замер. Не может быть, чтобы Ворбис не услышал этот голос!
Голос черепашки, казалось, раскатился по всем окрестностям.
– Это что еще за козел?
– Пошевеливайтесь, – велел Ворбис. – Нашему другу Бруте не терпится подняться на борт.
Он послал лошадь вперед.
– Где мы? Кто это такой? Здесь жарко, как в аду, можешь мне поверить, я знаю, о чем говорю.
– Я не могу сейчас разговаривать! – прошипел Брута.
– Эта капуста воняет, как какое-то болото!