Книга 9. К метаистории Петербургской империи. Глава 1. Второй Уицраор и внешнее пространство - страница 2 из 14

уицраора, эту утрату повлекшие за собой? И не видим ли мы на этой поворотной точке истории какого-нибудь исключительного деятеля, судьба которого полна еще непонятым смыслом?

Историзм всех школ сходится на том, что из числа стоявших у кормила правления за эти триста лет крупнейшею фигурою был Петр и что ничье значение ничей масштаб личности не могут быть сопоставлены его значением и масштабом. Этот тезис требует пересмотра. Требует потому, что он основан на учете не всех фактов и не всех процессов; и потому еще, что духовную сторону исторического процесса в целом, то есть метаисторию, он игнорирует совершенно.

Проверим же, не возникла ли в историческом слое уже после Петра личность не менее значительная, чем он, но по характеру своего значения могущая быть названной антиподом великого основателя империи. Выясним также, не имеет ли судьба этого лица отношения именно тем обстоятельствам и именно к тому периоду, когда санкция демиурга была снята с деятельности второго уицраора. И, наконец, вникнем в значение - не для его современников только, но и для нас, для далеких потомков, истинное значение этого странного, двоящегося, окруженного легендами, загадочного образа.
Однако прежде чем приступить вплотную к этой задаче, нельзя избежать рассмотрения целой цепи других проблем, без метаисторического уяснения которых роль того лица, о коем идет речь, не может быть понята. Проблемы эти сводятся к итоговой оценке деятельности второго уицраора на основе сопоставления того, какие задачи ставил перед ним демиург России и что фактически оказалось осуществленным вторым демоном великодержавия.

Зенитом его творческой мощи была, без сомнения, эпоха Петра. В сравнении с историческими перспективами, открывшимися тогда перед Россией, старая концепция Третьего Рима начинала казаться беспочвенными мечтаниями, бессодержательной абстракцией. Но что, собственно, следует понимать под этою новою перспективой? То есть как именно могла она рисоваться сознанию тех, кто жил на рубеже XVIII века?

Очевидно, это было смутное, но властное ощущение мировых пространств; оно походило на дыхание океана, на пронизывающий, соленый и шумный ветер, вдруг ворвавшийся в замкнутый столько веков мир. На берег морского пространства перенесся центр государственности. Государственность стала созидаться новым континентом людей; и для них эта атмосфера, не знающая твердых географических границ, по-северному холодная, по-морскому требовательная, казалась чем-то несравненно высшим сравнительно с насыщенной местными запахами, душной, земляной и вязкой атмосферой Московской Руси.

Исторический смысл этого ощущения заключается, мне кажется, в том, что современники Петра и их потомки по-новому осознали человечество и свое место в нем.
Татарщина и вековая борьба за создание национального государства сталкивали русских лишь с народностями, по культурному уровню их не превышавшими. и притом сталкивали почти исключительно на полях битв. В итоге выработался огромный национальный эгоцентризм, переливавший всеми цветами радуги от религиозно-мистической гордыни до пошлой обывательской

Цитаты

Если вы судите кого-либо, то у вас не остается времени его любить.
--Мать Тереза

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

Глава 6 На двадцатый этаж лифт, казалось, пол невыносимо медленно. По пути я успел придумать и отбросить несколько планов. Охрана — вот что все усложняло. Придется импровизировать. А если потребуется — то и немножечко демаскироваться. Я долго звонил в дверь, глядя в электронный зрачок глазка. Наконец что-то щелкнуло и из...

Миллиардер Чарльз Морс вместе со своей красавицей-женой Микки отправляется в путешествие на Аляску, где профессиональный фотограф Роберт Грин собирается сделать шикарную фото сессию. Но во время полета на горное озеро, самолет падает и теперь Чарльз, Роберт и его помощник Стивен остались в глухой, незнакомой местности, без...

История третья. НИЧЬЯ СИЛА Пролог Ему редко снились сны. А сейчас он даже не спал. И все же это было почти сном, почти грезой за лиг до пробуждения... Легкой, чистой, почти детской грезой... — Продувка... протяжка... ключ на старт... Серебристая колонна ракеты в легком тумане. Плещущее под дюзами пламя. Каждый ребенок мечтает...

Стараниями сэра Мелифаро и нового повара мадам Жижинды настроение мое, изрядно испорченное утренней беседой с Джуффином и последовавшим за ней марш-броском через Старый Город, после обедахудо-бедно выправилось, так что я мужественно продолжил бессмысленные поиски Магистра ХаббыХэна. Исключительно по милости сэра Шурфа Лонли-...

– Скажем так, если бы я полагал, будто ваша угроза хоть сколько-нибудь обоснована, я бы, вероятно, действительно испытал чувство, родственное страху… – вежливо начал я. Джуффин демонстративно заткнул уши. – Все! Умолкни! Будем считать, что на эту тему ты сказал достаточно. Переходи к делу. Где, по-твоему, сэр Шурф? – Вы знаете...