История вторая. Ничье пространство. Эпилог - страница 3 из 4

стада.
— Света... — я посмотрел на слабый свет ночника в окне. — Света, а какова магическая температура у Надюшки?
Она помедлила, прежде чем ответить.
— Ноль.
— Величайшая из Великих... — сказал я.
— Абсолютно лишенная магии... — откликнулась Светлана.
— Что нам теперь делать?
— Жить, — просто сказала Светлана. — Я Иная... и поздно изображать невинность. Беру я силу у людей, тяну из Сумрака — все равно это чужая сила. Но моей вины в этом нет.
— Света, я поеду к Гесеру. Прямо сейчас. Я уйду из Дозора.
— Знаю. Езжай.
Я встал, придержал качнувшийся гамак. Было темно и я не мог разглядеть лица Светланы.
— Езжай, Антон, — повторила она. — Нам будет трудно смотреть в глаза друг другу. Надо время, чтобы свыкнуться.
— Что там, на пятом слое? — спросил я.
— Тебе лучше не знать.
— Хорошо. Я спрошу у Гесера.
— Пусть он и отвечает... если хочет. Наклонившись, я коснулся ее щеки — она была мокрой от слез.
— Противно... — прошептала она. — Противно... быть паразитом.
— Держись...
— Я держусь.
Когда я вошел в сарай, хлопнула дверь — Светлана ушла в дом. Не включая свет я сел в машину, захлопнул дверь.
И что тут наработал дядя Коля? Заведусь или нет?
Машина завелась сразу, мягко и очень тихо заурчал дизель.
Включив ближний свет, я выехал из сарая.
Правила маскировки?
Плевать. К чему пастуху таиться от овец!
Легким пассом я открыл ворота не вылезая из машины. Выехал на улицу — и тут же газанул. Деревня казалась пустой и безжизненной. Овцам подсыпали в корм снотворного...
Машина вырвалась на проселок. Переключившись на дальний свет я вдавил газ. В опущенное стекло ударил ветер.
Нащупав на руле дистанционку, я включил плеер.
 
В этот ветреный город я вошел без плаща.
Он обвил мое горло наподобие плюща.
Змеиные кольца сковали душу мою.
Я вижу черное солнце.
Под ним я ни слезы не пролью.
Я выпадаю из роли.
Я обнаглел и не прав.
На что надеется кролик, которого глотает удав?
Змеиные кольца лишь поначалу тесны,
Я вижу черное солнце и такие же сны.
Пороков от добродетелей мне не отличить, хоть убей.
Похоже, кто-то убирает свидетелей, превращая нас в змей.
И я согласен гнить под любым флагом,
Я готов скользить по земле зигзагом,
И даже петь о любви по кадык в рвоте,
Если так нужно моей Родине.
 
Впереди, где-то у въезда на трассу, появился огонек. Прищурившись, я посмотрел сквозь Сумрак. Поперек дороги стоял переносной милицейский барьер. А рядом ждали два человека и двое Иных.
Темных Иных.
Улыбнувшись, я сбросил скорость.
 
Мой мозг — это улей, где вместо пчел — муравьи.
Центр тяжести пули смещен в направленье любви.
Но змеиные кольца — это броня.
Я вижу черное солнце.
Солнце ненавидит меня.
Я мог бы сдаться без боя, попав к дьяволу в пасть.
Но я умру стоя, — кольца не дадут мне пасть.
Змеиные кольца — мой корсет и каркас.
Я вижу черное солнце.
Это вредно для глаз.
 
Остановившись у самого барьера я ждал, пока подошел гаишник, придерживающий на груди автомат. Инквизиция никогда не церемонилась, привлекая людей для оцепления.
Я протянул гаишнику права и