Чуб земли. История, рассказанная сэром Максом из Ехо, часть 4 - страница 11 из 18

чары снять не удастся, я с ним поговорю, напомню, зачем мы на Муримахе. Если ему кажется, что тут его дом, — ладно, пусть так и будет. Пообещаю, что, сделав дело, можно будет вернуться обратно, придумаю что-нибудь… Но возвращаться в Ехо нам никак нельзя!
Я невольно поежился от такой перспективы. Путешествовать по лесам Муримаха с неведомой и невнятной целью — это еще куда ни шло. Но проделывать это в компании двух с половиной безумцев, один из которых, ко всему, еще и коронован, мне совсем не хотелось.
Впрочем, я отлично понимал, что меня никто не спрашивает.
— Ты устал, наверное? — вдруг спросила Лаюки. — Мы-то все хоть после купания вздремнули, а ты убежал куда-то. Можешь пока отдохнуть, если заснешь, я тебя разбужу, когда время придет. К тому же хозяйка на тебя весь вечер косилась как на самого подозрительного типа в нашей компании — теперь понимаю почему. Ей будет спокойнее, если она увидит, что ты дрыхнешь.
Идея Лаюки показалась мне дикой и соблазнительной одновременно. «Как?! Спать в такой ситуации?! Немыслимо!» — вопил мой растревоженный разум. «О-о-о! Спать! Ну да, а что еще, собственно, делать, как не спать?» — обрадовалось тело.
Нечего и говорить, что в этом споре у разума не было никаких шансов. Я закрыл глаза, клятвенно пообещал самому себе: «Это только на минуточку, чтобы расслабиться, спать не буду ни в коем случае!» — и сам не заметил, как задремал, прямо на земляном полу, даже спальный мешок из рюкзака достать не потрудился.
 
Проснулся я совершенно самостоятельно, внезапно и, как мне поначалу показалось, ни с того ни с сего. Только секундой позже понял, что разбудил меня плач. Кто-то ревел в голос, с подвываниями, но далеко, снаружи, не то в саду, не то и вовсе в лесу. Прислушавшись, я понял, что плачет женщина, да не одна, а две сразу. Я помотал головой, чтобы привести себя в чувство, вспомнил печальные обстоятельства нашего ночлега, огляделся по сторонам в поисках Лаюки. Гуриг по-прежнему спал на своем матрасе, у противоположной стены мирно посапывал Моти, а вот ни нашей телохранительницы, ни хозяйки в хижине не было. Проклиная все на свете, я кинулся в сад.
Там было темно, да так, что и глаза открывать не имело смысла. Небо затянуто тучами, ни тебе луны, ни даже звезд. Но плач стал громче, и я побрел к источнику этого печального звука, то и дело натыкаясь на древесные стволы. Под одним из деревьев я и нашел обеих женщин. К моему несказанному изумлению, они сидели обнявшись и рыдали дуэтом. Мое появление их не успокоило, а кажется только пуще раззадорило. Вцепились друг в дружку, как сестренки на невольничьем рынке, глядеть больно.
— Что стряслось? — спросил я. — И почему меня не разбудили? Лаюки, мы же вместе собирались…
— Прости, — сквозь слезы пробормотала Лаюки. — Илка попросила тебя не будить.
Ага. Значит, Илка. Гляди-ка, подружились, кто бы мог подумать… Я обдумал ситуацию и понял, что эта скороспелая девичья дружба мне очень не нравится. Почему — фиг знает. Не нравится, и все тут.
— Я решила: ладно, действительно, я и сама справлюсь, если что, — захлебываясь плачем, объясняла Лаюки. —