Чуб земли. История, рассказанная сэром Максом из Ехо, часть 4 - страница 12 из 18

Но тут, в общем, не с чем справляться. Теперь нам уже никто не поможет. Это… Это так грустно и страшно!
Глядя на ее зареванную мордашку, я окончательно убедился, что творится неладное. Все же Лаюки — не избалованная барышня из знатной семьи, для которой самые великие душевные потрясения — смерть престарелой болонки да посещение поэтического вечера в трактире «Трехрогая луна». Она как-никак личный телохранитель Короля, дочка и ученица одного из величайших воинов в истории Соединенного Королевства. За несколько дней совместного путешествия я успел убедиться, что ее невозмутимость и здравый смысл выше всяких похвал, разве только мой коллега, сэр Шурф Лонли-Локли, мог бы с нею потягаться. Но Шурф обычно держался строго и даже сурово, а Лаюки приветлива и весела как птичка, поэтому ее уравновешенность, пожалуй, впечатляла меня даже больше.
Впрочем, что там меня впечатляло, а что нет — дело десятое. Факт остается фактом: та леди Лаюки, которую я знал, не могла вот просто так, ни с того ни с сего, рыдать в три ручья на груди у малознакомой государственной преступницы, только что успешно покусившейся на Королевский рассудок. Тем более ничего непоправимого не случилось: все мы пока что живы и здоровы, а трезвый ум и память — дело наживное.
— Лаюки, — строго спросил я, — с какой радости ты так ревешь? Что случилось?
— Ты не представляешь, сэр Макс, — прошептала она. — Такое… такое… такой ужас! Представляешь, кроме нас никого не осталось во всем Мире! Ни единого человека. Пока мы тут бродили по лесу, все умерли: и в Соединенном Королевстве, и на других материках, даже в Красной Пустыне Уандука ни единого дикаря не осталось. И только мы вчетвером тут как-то чудом уцелели, и еще Илка. А лучше бы… лучше бы не-е-е-е!..
Признаюсь честно: в первую секунду я ей поверил. Несколько дней в лесу, без связи с внешним миром — для человека, привыкшего сперва к телефонам, а после — к еще более удобной и безотказной Безмолвной речи, это кое-что да значит. Люди часто даже не подозревают, насколько они эгоцентричны, а ведь в глубине души почти каждый способен поверить, будто человечество может взять да и погибнуть в одночасье — только потому, что он, такой распрекрасный и важный пуп земли, долгое время не получал ни единого известия об этом самом человечестве. Как же оно там без присмотра, в самом-то деле!..
Словом, я поверил. Почти целую секунду я был в аду. Сердце мое рвалось вон из груди, на свежий воздух, но, к счастью, не сумело пробиться, застряло на полпути, где-то в ребрах. Я захлебнулся ужасом и скорбью, как мутной болотной водой; еще немного, и волна эта, пожалуй, утащила бы меня на дно, но я как-то выстоял, выжил, вынырнул на поверхность, перевел дыхание и осознал наконец, что Лаюки городит чушь, полную ерунду, попросту бредит. С какой бы стати человечеству погибать? А даже если и так, неужто все представители гибнущего человечества потрудились доложить о своей кончине двум совершенно незнакомым девицам? Ну или одной из них, какая, к Темным Магистрам, разница…
— Лаюки, — спокойно, но очень твердо сказал я. — Немедленно встань и