Часть 2

Полузарытый в траве и моркови, Великий Бог Ом валялся вверх лапками в корзине на одной из кухонь.
Лежащая на панцире черепаха, чтобы перевернуться, сначала высунет голову и попробует использовать в качестве рычага шею. Если это не сработает, она примется отчаянно размахивать лапками, пытаясь раскачаться.
В рейтинге самых жалких существ во всей множественной вселенной перевернутая черепаха – девятая по счету.
Тогда как перевернутая черепаха, которая знает, что именно с ней произойдет в следующую минуту, занимает верное четвертое место.
А самый быстрый способ умертвить черепаху для последующего приготовления из нее черепашьего супа – это опустить бедную рептилию в кипяток.
Цитадель была усеяна кухнями, складами и мастерскими ремесленников*(Чтобы поддержать одного человека, чья голова витает в облаках, требуется целых сорок, твердо стоящих на земле). Это была лишь одна из кухонек – с закопченным потолком, центральное место занимает сводчатая печь. Пламя гудело в трубе. Весело крутились вертела. Топоры поднимались и падали на колоды для рубки мяса.
С одной стороны огромной топки среди разных закопченных котлов стояла маленькая кастрюлька, в которой уже закипала вода.
– Ваши закопченные ноздри сожрут мстительные черви! – заорал Ом, отчаянно дрыгая лапками.
Корзинка качнулась.
Чья-то волосатая рука убрала с нее траву.
– А лично твою печень склюют ястребы!
Рука опустилась ниже и убрала морковь.
– Я поражу тебя тысячей язв!
Рука схватила Великого Бога Ома.
– Людоедские грибы…
– Заткнись! – прошипел Брута, пряча черепаху под рясу.
Он скользнул к двери, незамеченный в общем кулинарном хаосе.
Один из поваров взглянул на юношу и удивленно поднял брови.
– Должен забрать ее назад. Наставник велел. – Брута вытащил из-под одеяний черепашку и весело помахал ею.
Повар было помрачнел, но потом равнодушно пожал плечами. Послушники считались низшей формой жизни, но приказы иерархии выполнялись без лишних вопросов, если, конечно, задающий вопросы не захочет сам ответить на более важные вопросы, как, например, попадешь ли ты на небеса, когда тебя заживо поджарят.
Выйдя во двор, Брута прислонился к стене и перевел дыхание.
– Чтоб твои глаза… – начала было черепашка.
– Еще одно слово, – перебил ее Брута, – и вернешься в корзинку.
Черепашка замолкла.
– У меня, наверное, и так будут неприятности, ведь я пропустил занятия по сравнительной религии, которые ведет брат Велк, – признался Брута. – Но Великий Бог предусмотрительно сделал его близоруким, и, возможно, наставник не заметит моего отсутствия, но если он его заметит, мне придется сообщить, что я натворил, ведь лгать брату считается большим грехом, за такое прегрешение Великий Бог упечет меня в преисподнюю на миллион лет.
– Ну, в данном случае я мог бы проявить некоторое снисхождение, – успокоила черепашка. – Радуйся, срок будет уменьшен до тысячи.
– Хотя моя бабушка говорила, что я все равно отправлюсь в преисподнюю, – продолжал Брута, не обращая внимания на последнюю фразу. – Жизнь сама по себе греховна. А раз ты живешь, значит, каждый божий день ты совершаешь грех.