Вступление - страница 8 из 11

существ, сколько их там во Вселенной, одновременно. И кофейня никуда не денется, и Алисин дом на холме, и мосты останутся — вообще все. Это и есть самое интересное. Собственно, сама по себе история — ничего особенного, Город наш не ахти какое исключение из правил, разве что новорожденный, тем и хорош. Да и Макс вовсе не единственный в своем роде. Не божество какое-нибудь, я это имею в виду.
— Ну и хвала Магистрам! — восклицает сероглазая женщина. — Только с божеством связаться мне не хватало…
Триша впервые слышит такое выражение: «хвала Магистрам» — и понятия не имеет, кто такие эти самые «Магистры», но и так ясно, что оно обозначает радость и облегчение.
Гости смеются, трещат без умолку, теребят щенков тумана, с наслаждением морщат носы, принюхиваясь к свежесмолотому кофе. Хорошо, выходит, не быть божеством! А Трише до сих пор казалось — наоборот. Есть над чем подумать. Но не сейчас. Потом.
— Многие города — да что города, целые континенты, планеты, вселенные! — именно так и рождаются, — говорит Франк. — Вещество, из которого сотканы сны, отлично подходит для строительства новых обитаемых реальностей: пластичное чрезвычайно и куда более прочное, чем может показаться. Люди, собственно, для того только и нужны, чтобы видеть сны, — внезапно резюмирует он. — А зачем бы еще?
Гости немедленно умолкают, чтобы внимательно его выслушать. Вот и видно, что не так уж хорошо они знакомы! А то бы знали, что Франк обычно просто так болтает, как ручей журчит. Нравится ему говорить, вот и все. Мурлыкать-то не умеет!
— Забавно, — продолжает Франк, — люди-то думают, что все самое важное происходит наяву. Стараются играть всерьез, жить по правилам, добиваются чего-то, суетятся, жизнь кладут, убивают друг друга, доказывая свою правоту, — смешные! С другой стороны, это и хорошо: как только человек решает, что какое-то дело для него «самое важное», он тут же его запарывает, тем или иным способом. Поэтому — да, пусть думают, будто живут ради всей этой чепухи, которая «наяву»…
Триша знает: пока Франк варит кофе, он способен говорить о чем угодно, с неизменной убедительностью. Вспомнит ли он свой монолог полчаса спустя, когда кофе будет не только готов и разлит по чашкам, но и выпит, — это, конечно, вопрос. Хотя всякое, конечно, бывает.
— А как быть с людьми, которые не видят снов? Они, выходит, вообще бессмысленные? — спрашивает сероглазая женщина. Триша так и не узнала, как ее зовут, а спросить почему-то стесняется. Ну, небось рано или поздно, а обратится к ней кто-нибудь по имени…
— Все бессмысленные, в том числе и мы с вами.
У Франка есть простые ответы на все сложные вопросы, кто бы сомневался!
— Другое дело, что сны видят все, — продолжает он. — Насколько осознанно ведет себя человек во сне, помнит ли он хоть что-нибудь наутро — это его частное дело. Вопрос личной выгоды и удовольствия: «И что я с этого буду иметь?» Ясно что: либо память и опыт, либо вовсе ничего. Но сны всем снятся. Отвертеться от исполнения своего предназначения никому не дано.
— Когда-то ты впаривал мне, что основное предназначение человека — путешествовать,