Неуловимый Хабба Хэн. Часть 6 - страница 18 из 22

что вы добровольно согласились превратиться в человека. Когда у нас отменили запреты на магию высоких ступеней, я хотел сделать то же самое для своей собаки. Иможете себе представить, Дримарондо отказался наотрез. Он очень внятно и аргументированно объяснил причины своего отказа, так что я не посмел настаивать. Пусть остается говорящим псом, если ему кажется, что именно так и должен выглядеть венец творения.
– А Франк меня не спрашивал, – объясняет Триша. – Он такой, сам все за всех решает. Впрочем, это к лучшему, тогда я ни за что не согласилась бы, а теперь мне даже нравится. Глупо всю жизнь оставаться одним и тем же, если есть шанс превратиться!
– Мне нравится ваш подход к делу. Если есть шанс превратиться, надо держаться за него обеими руками. Очень разумная позиция.
– Только ты мог одобрить столь легкомысленный взгляд на вещи с таким важным видом, – смеется Макс. – Чтобы всем сразу показалось, будто поступать иначе – дурной тон.
– А это и есть дурной тон, – строго говорит Лонли-Локли. – Ты, конечно, смейся на здоровье, но я сейчас серьезен как никогда.
– Да уж, вижу.
Макс пробует кофе, делает глоток и глядит на Франка с немым изумлением.
– Господи, – вздыхает он.
Кажется, хочет сказать что-то еще, но слов нужных не находит.
– Не следует присваивать мне божественный статус, – улыбается Франк. – Ну да, в придачу ко всем своим достоинствам я варю кофе “Огненный рай” лучше всех во Вселенной. Это правда. Но “господи” – явный перебор.
– Ладно тебе. То, что ты сделал, невероятно. Как гурман я счастлив, как художник – раздавлен. Подумать только, когда-то я всерьез полагал, будто умею варить кофе! Но в ученики ты меня не возьмешь, да? Целовать твои сапоги, безутешно рыдая, бессмысленно?
– Звучит не слишком привлекательно. Я бы тебя без слез и поцелуев научил, да такая наука не скоро дается. И не всякому. Тришу вон который год учу, но варить “Огненный рай” она пока еще не умеет. Хотя помощницей стала отменной. И это, по моим меркам, большой прогресс.
Триша смущена. Вот ведь! Она любит, когда Франк ее хвалит, но отчаянно стесняется, когда он делаетэто на людях. Сразу становится непонятно, куда прятать руки и глаза, – хоть под стол прячься. Лучше бы, что ли, послал ее в погреб за имбирным мармеладом, а уже потом хвалил… Кстати, это мысль.
– Мармелад, – говорит она Франку. – Имбирный. В погребе. Я принесу?
И убегает, не дождавшись ответа. А вернувшись, застает за столом полную идиллию. Шурф Лонли-Локли многословно благодарит Франка за гостеприимство, объясняет – не столько присутствующим, сколько себе, – что вполне может отдохнуть пару дней от повседневных забот. Дескать, все-таки не в Нумбану сбежал на ярмарку, а в другой Мир попал. И было бы неразумно пренебречь возможностью исследовать эту новую для него реальность, а то ведь кроме “Кофейной гущи” ничего пока не видел. Поэтому рано возвращаться домой. Рано, и точка.
Остальные восхищенно ему поддакивают: еще бы, какое может быть “домой”?! Что за ерунда? Даже как-то странно слышать это бессмысленное слово от столь разумного человека.
Значит, решил погостить