Неуловимый Хабба Хэн. Часть 4 - страница 3 из 21

сухо заметил Лонли-Локли.
– Ну да, не первый. А толку-то?
Он испытующе поглядел на меня, да так, что мне стало не по себе. Трудно сказать почему. Вроде, ничего особенного не случилось, а мороз по коже.
– Откуда ты мог узнать про Обмен Ульвиара, вот чего я действительно не понимаю, – наконец сказал Шурф.
– Про обмен – чего?! – искренне изумился я.
– Ну, заклинание Фиттеха. Или Аромат Тени. В разных источниках приводятся разные названия… Не притворяйся, сэр Макс.
– Понятия не имею, о чем ты толкуешь, – вздохнул я. – Вечно всем кажется, будто я знаю какие-то дурацкие чужие тайны. И ты туда же.
– То есть ты изъявляешь желание оказаться в моей шкуре просто так, без задней мысли? – с сомнением спросил он.
– Ну да. Для красного словца, чтобы подчеркнуть трагичность своего положения.
И тут до меня начало доходить.
– Погоди-ка, Шурф. Хочешь сказать, речь идет о чем-то возможном?!
Он молча смотрел на меня. На бесстрастном лице не было ни единого следа внутренней борьбы, зато воздух в комнате звенел от напряжения, а мои лохмотья вдруг заискрились от статического электричества.
Наконец мой друг встал и вышел из кабинета. Яуж не знал, что и думать. Сидел, ждал каких-то невероятных чудес, дрожал не то от страха, не то от нетерпения. Но Шурф вернулся вовсе не с каким-нибудь зловещим магическим жезлом в деснице, даже не с древним фолиантом под мышкой, а всего-навсего с ворохом одеял в охапке. Кинул их на пол рядом со мной.
– Ты хотел спать, – напомнил он. – Вот и ложись, поспи пару часов. А я пока подумаю и приму решение.
– С чего ты взял, что я смогу уснуть?! – взвыл я. – После бальзама Кахара и твоих интригующих намеков?
– Ничего, если проблема только в этом, я ее решу. Как раз вчера думал, что неплохо бы освежить в памяти некоторые знахарские навыки, которым обучился в юности. Ты согласишься принять мою помощь?
– Неплохо бы, конечно, но…
Я хотел вежливо осведомиться, не опасно ли вспоминать давно забытые умения вот так сразу на живом человеке, не замучив предварительно дюжину морских свинок, но не успел произнести ни слова. Сэр Шурф положил ладонь на мою макушку, и я мгновенно отрубился. Практически умер. Но, к счастью, не навсегда.
 
Когда я проснулся, пустая комната была залита солнцем – все еще утренним, никак не послеполуденным. Но чувствовал я себя бодрым и отдохнувшим. Так, впрочем, всегда бывает, если заснуть после порции бальзама Кахара: двух-трех часов совершенно достаточно.
Одеяла не валялись на полу бесполезной грудой, а со всех сторон окружали мое тщедушное тело. Надо понимать, добрый дяденька Шурф не только насильственно усыпил, но еще и обогрел беспризорника. Вот и молодец, все бы так.
Самого Лонли-Локли в кабинете не было. Никаких записок с инструкциями он мне не оставил, поэтому пришлось послать ему зов.
“Что ж ты сироту без присмотра покинул? – спросил я, постаравшись вложить в Безмолвную речь все запасы своего природного ехидства. – Вот сейчас прокрадусь в столовую, сопру у тебя из буфета серебряные ложки и сбегу!”
“Пожалуйста, не покидай кабинет, – попросил он. – И тем более никуда не убегай.