Чуб земли. История, рассказанная сэром Максом из Ехо, часть 4

Зверья мне не обломилось, так что сухарь пришлось скрошить птицам, а шоколад слопать самостоятельно. Зато и приключений на свою задницу я не обрел. В дом вернулся довольным и благодушным — если бы внешность человека менялась в зависимости от настроения, быть бы мне плюшевым медвежонком.
Впрочем, по сравнению с моими спутниками, я все равно выглядел мрачным хмырем. С травки они как-то поднялись, даже в дом вошли и уселись за стол, но лица их по-прежнему выражали неописуемое блаженство — и больше, кажется, ничего. Перед каждым стояла деревянная миска с блеклой сероватой кашей, подозрительно похожей на заплесневевшую манку; Его Величество с друзьями уплетал склизкую дрянь за обе щеки, только что не похрюкивая от удовольствия. Ведьма восседала во главе стола, вооруженная котлом и ложкой, глядела на своих гостей с торжествующим умилением, как детсадовская повариха. Мне тут же предложили табурет и полную миску каши. Я осторожно попробовал кошмарное месиво, смутно надеясь, что вкус его окажется великолепным — все же колдунья варила. Однако содержание трапезы полностью соответствовало непривлекательной форме. Манная каша, сваренная на воде, без соли и сахара, была бы куда более гуманным решением.
Голод и вежливость сделали свое дело: две ложки серой дряни я как-то в себя поместил. Потом организм заартачился и решительно отказался от продолжения банкета. Хозяйка дома не столько огорчилась, сколько встревожилась, наблюдая мою позорную капитуляцию, но виду не подала — благо Магистр Моти как раз попросил добавки. Принимая миску, он накрыл ведьмину лапку своей ладонью — жест явно не случайный, хорошо просчитанная неназойливая демонстрация нежности, если не страсти.
Ну-ну, сказал я себе, парень, кажется, влип. Или не влип, а просто воспользовался моментом? В конце концов, всякому уважающему себя странствующему рыцарю нужна дама сердца… «А еще дама печени и дама селезенки», — подсказал мне ехидный ум, но я на него шикнул и довел благодушное рассуждение до конца: всякому странствующему рыцарю нужна дама сердца, а эта ведьмочка ничем не хуже других, а то и получше, пожалуй. Правда ведь, чертовски хороша, и где были прежде мои глаза?!
Впрочем, энтузиазм, с которым мои спутники лопали жуткую кашу, занимал меня куда больше, чем романтические поползновения Магистра Моти. Вдохновившись примером, я заставил себя съесть еще ложку этой вязкой отравы, смутно надеясь, что сейчас случится чудо и я наконец распробую этот тонкий деликатес. Но увы, ничего, кроме омерзения, так и не почувствовал.
Наконец Король отставил в сторону опустошенную миску, с наслаждением облизал ложку, мечтательно вздохнул и сказал:
— Грешные Магистры, как же все-таки хорошо вернуться домой!
— Туда, куда с детства рвался всем сердцем, не умея даже сформулировать это смутное, но страстное желание! — подхватил Магистр Моти.
Лаюки поглядела на них, как мне показалось, с некоторым сомнением, но почти сразу заулыбалась и кивнула, соглашаясь.
Я же чуть со стула не рухнул от таких речей, но решил держать марку, не выдавать смятения, пока не пойму, что тут у них происходит.