Туланский детектив. История, рассказанная леди Меламори Блимм, часть 3

Господин Комос, как обычно, ждал меня на крыльце своего дома. Выглядело это как жест вежливости, но я прекрасно понимала: просто он желает убедиться, что я выполнила раз и навсегда данное обещание и приехала одна. И правильно делает: дамочкам, вроде моей леди Мисы, веры нет. Сегодня клянется торжественно хранить тайну до скончания дней, а завтра пятерых подружек притащит знакомиться — и хорошо еще, если не отца со старшим братом!
С виду мой поставщик сладких грез совершенно не был похож на Мастера Совершенных Снов — ну, как их обычно представляют. Считается почему-то, что все члены этого почтенного цеха — пожилые люди, красивые и хрупкие, как дорогие игрушки, бледные от постоянного пребывания в полумраке своих спален, с тихим голосом, отрешенным взором и ласковыми, как у знахарей, манерами.
Ага, как же. Этот тип был высок, как потомок Эхлов (*Эхлы — великаны.), пузат, краснолиц и громогласен, как завсегдатай «Джубатыкского фонтана» — при том что я никогда не замечала, чтобы от него пахло спиртным. Просто натура такая, бывает. Он вечно слонялся по дому без тюрбана, ослепляя клиентов сиянием своей ярко-алой лысины, даже в сад в таком виде выходил. А может быть, и на улицу — кто его знает?..
При всем при том была в неуклюжих манерах лысого Комоса какая-то старомодная галантность. Он сразу казался — даже мне! — не чужим человеком, чьи услуги, между прочим, стоят немалых денег, а кем-то вроде доброго дядюшки из провинции. Грубый, смешной, нелепый, но свой в доску, уютный, безопасный, заслуживающий доверия. За таким как за каменной стеной. При его профессии — очень важное качество. Потому что сон — такое дело: вроде бы пустяк, но не из всяких рук его примешь. Ох не из всяких… А от этого жуткого краснорожего Комоса — да с удовольствием! Такой вот феномен. Сама поражаюсь.
— Ну что, незабвенная, соскучилась? — улыбнулся он, помогая мне выйти из амобилера, который я, следуя традициям этой растяпы, леди Мисы, припарковала на краю его клумбы, раздавив парочку декоративных грибов.
Следуя все тем же традициям, я затараторила, не давая ему открыть рта: «Ах, я!.. Так извелась!.. Ничего не радует!.. Даже сны!.. Снится! Всякая гадость! Сегодня вообще! Приснился! Мой папочка! Совсем голый! Такой! Стыд и ужас!.. Зато! Мне! Вчера! Подружка! Такое рассказала! ТАКОЕ!!!»
Все это я успела не только выпалить одним махом, но и повторить раза четыре, пока мы шли в гостиную. Там я быстренько изложила Комосу свою легенду о любопытной подружке и ее престарелой родственнице, выслушанную и одобренную высоким начальством всего два часа назад.
Пока я тараторила, он все больше мрачнел. Когда я наконец умолкла, печально покачал головой.
— Бедная девочка. Скорее всего тебя обманули. Таких талисманов просто не бывает.
Сказать, что я была разочарована, — значит ничего не сказать. Я, конечно, не надеялась, что Комос выслушает меня и скажет: «А, ну это пара пустяков, будет тебе такая подушечка», но я очень рассчитывала на его совет и помощь в поисках изготовителя колдовской вещицы.
— Как это не бывает?! — возмутилась я. — Очень даже бывает! А что тут