Прекрасный совет

ПРЕКРАСНЫЙ СОВЕТ
 
На следующий день, после вечерней молитвы, Кларенсио посетил меня в сопровождении приветливого незнакомца.
 
Его лицо излучало великодушие, обнимая меня, он спросил:
 

• Как Вы? Немного лучше?

 
Я изобразил избалованного больного, успокаивая этим мои взволнованные фибры. В физическом мире, иногда не понимают братской любви.
Повинуясь старой привычке, я начал объясняться, в то время как двое добродетелей удобно устроились рядом со мной:
 

• Не могу отрицать, что чувствую себя лучше, однако я испытываю интенсивные боли в области желудочно-кишечного тракта и странное чувство тоски в своем сердце. Никогда бы не подумал, что способен на такую выносливость, мой друг. Ах! Каким тяжелым был мой крест. Теперь, когда я могу связно мыслить, я думаю, что боль изничтожила все имеющиеся у меня силы...

 
Кларенсио, внимательно слушал, проявляя большой интерес к моим жалобам, не выражая ни единого жеста, который свидетельствовал бы о намерении сменить тему. Воодушевленный этим, я продолжил:
 
 - Кроме того, мои нравственные страдания огромны и невыразимы. Благодаря полученной помощи, бушующая внешняя буря утихла, и сейчас я вернулся к  бурям внутренним, душевным. Что будет с моей женой и с моими детьми?
Пойдет ли мой старший сын по мои стопам? А мои маленькие девочки? Моя несчастная Селия много раз говорила, что умрет, если однажды меня не станет. Моя прекрасная жена! Я все еще чувствую их слезы в последние минуты своей жизни! Я не знаю, поскольку переживаю весь кошмар разделяющего нас расстояния... Продолжающиеся терзания украли у меня чувство времени. Где моя бедная ассистентка? Плачет ли она над прахом моего тела или находится в каком-нибудь темном уголке в одном из регионов смерти? Ох, моя боль настолько горькая! Какая же ужасная судьба - судьба человека полностью преданного семье! Я думаю, что мало кто из существ страдали столько, сколько страдал я! На Земле, превратности судьбы, разочарования, непонимание и печаль, лишь изредка сменялись краткими мгновениями радости. После страданий, вызванных смертью физического тела — сразу же мучения в загробном мире. Так какой же будет жизнь? Последовательность несчастий и слез? Неужели нет средств, чтобы сохранить мир? Мне бы очень хотелось быть оптимистом, но я чувствую, что понятие несчастья держит в плену мой Дух словно в ужасной тюрьме сердца. Какая несчастная судьба, о великодушный благодетель!...
 
В этот момент шквал моих жалоб привел корабль моего разума в огромный океан слез.
 
При всем этом, Кларенсио, спокойно встал и сказал без малейшей тени притворства:
 

• Друг мой, Вы действительно желаете духовного исцеления?

 
После моего утвердительно жеста, он продолжил:
 

• Тогда, научитесь не говорить чрезмерно о себе, и своей собственной боли. Жалоба указывает на душевную болезнь, болезнь трудно протекающую и трудную в излечении. Вы должны научиться по-новому мыслить и дисциплинировать губы. Лишь при достижении баланса, мы откроем сердце Солнцу Божественности. Рассматривать необходимое усилие как подавляющее наказание, неясно видеть страдание там,