Неуловимый Хабба Хэн. Часть 4 - страница 8 из 21

мне их перескажешь, объяснишь, как я на самом деле устроен. А то у меня куча вопросов, особенно в последнее время…
– …и ни малейшей готовности слушать ответы, – подхватил он.
Все-таки внешность очень много значит. Я всегда подозревал, что пробуждаю в этом ужасном человеке дремучие отцовские инстинкты, но до сих пор он как-то держал себя в руках – ну, почти всегда. А стоиломне превратиться в малолетнего беспризорника, и Шурф как с цепи сорвался. Хотя теоретически должен бы понимать, что моя внешность – лишь видимость, в обоих случаях. У меня было огромное искушение – плюнуть на все дела и побежать показаться всем остальным коллегам, поглядеть, как они себя поведут. Но я устоял.
Сэр Шурф поднялся со стула.
– Что ж, если ты решился на обмен, я пошел.
– Куда это? – удивился я.
– На Сумеречный рынок за покупками. У меня в хозяйстве нет необходимых ингредиентов для изготовления Свечи Фиттеха.
– Возьми меня с собой, – попросил я. – А то останусь один, буду тут сидеть, думать всякие глупости и бояться. Ты же меня знаешь.
– Знаю. Но ты всерьез собрался выходить из дому в таком виде?
Судя по выражению обычно невозмутимой физиономии Лонли-Локли, мне снова удалось его удивить.
Я оглядел себя и понял, что он прав.
– Да, действительно. Вид еще тот. Жалко.
Друг мой неожиданно смягчился.
– С другой стороны, я намерен изменить облик, чтобы остаться неузнанным. Обычно для этого бывает достаточно переодеться. Но твое присутствие могло бы стать неплохим дополнением к маскировке, благо всем в городе прекрасно известно, что детей у меня нет. Что ж, попробую подыскать для тебя что-нибудь более пристойное, чем лохмотья Кобы.
– Спасибо, дяденька! – пискнул я ему вслед.
Шурф не поленился обернуться, укоризненно покачать головой и только после этого вышел из кабинета.
В тот же момент в моем сознании раздался голос Кобы. Легок на помине.
“Сэр Макс, где тебя вурдалаки носят? – поинтересовался он. – Неужели до сих пор трех корон не заработал?”
“Представь себе, нет, – покаялся я. – И короны не набралось. Но я не виноват. Меня, можно сказать, усыновили, еще на рассвете. Причем не чужой человек, а старый друг, которому я ни в чем не могу отказать. К тому же он, в отличие от некоторых, дал мне выспаться. Словом, мое обучение накрылось медным тазом, ты уж прости”.
“Ничего страшного, – успокоил меня Коба. – Ясвалял дурака, когда взялся тебя учить. Мог бы сразу сообразить, что без толку. Ну хоть денег заработал… Кстати, не забудь вернуть мою одежду и забрать свою долю выручки”.
“Лохмотья верну, – пообещал я. – А деньги оставь себе. Мне они и правда не нужны”.
“Знаю, что не нужны. Но таков порядок, – сурово сказал Коба. – Если я оставлю себе твою долю, удача от меня отвернется, поэтому будь добр, не отказывайся. Я пришлю к тебе своего человека. Он отдаст деньги и заберет одежду”.
“Только не сегодня, – взмолился я. – Мне не до того будет”.
“Ничего, я подожду, – пообещал старшина нищих. И после короткой паузы спросил: – Ты на меня больше не злишься?”
“А разве я злился?” – искренне удивился я.
И почти сразу вспомнил – да, действительно,