Неуловимый Хабба Хэн. Часть 3 - страница 14 из 22

Ташерская куртка тоже болталась на мне как колокол, но это было не слишком заметно, поскольку сверху я напялил пресловутое шимарское лоохи. Оно оказалось более-менее чистым, зато таким рваным, словно его хозяин состоял в очень близких отношениях с дюжиной разъяренных кошек. Так что я без угрызений совести откромсал подол своим “табельным оружием” – изрядно притупившимся без дела кинжалом. Этой одежде уже ничто не могло повредить.
– Отлично, – сказал Коба. – Лучше не бывает, сэр Макс! Сам бы тебя сейчас усыновил, так жалко смотреть. Только разуйся. Не может быть у сироты таких хороших сапог. Ничего, не зима, побегаешь босиком.
– Ладно, побегаю, – согласился я. – А зеркало у тебя есть? Интересно же!
– Пошли на улицу. По дороге, внизу, и полюбуешься, в холле висят зеркала.
– А мы что, прямо сейчас пойдем просить милостыню? – изумился я. – Ночь все-таки.
– И что с того? Ночью подают куда лучше, чем днем. Люди в трактирах сидят, догуливают, настроение у них хорошее, с деньгами расстаются легко, благо и монеты, и перчатки почти у всех при себе: после полуночи редкий трактирщик согласится принимать расписки… Вот с утра и примерно до полудня действительно нечего ловить. Беспечные люди дрыхнут без задних ног, а от служак и домохозяек, бегающих по лавкам, ничего не дождешься. В это время мы и спим.
– Гляди-ка, какие тонкости, я и не знал, – проворчал я и уставился в зеркало, мимо которого мы проходили.
Едва на ногах устоял, честно говоря. Из зеркала на меня пялился лохматый мальчишка-оборванец. Если не обращать внимания на экзотическое тряпье, точная копия меня самого, только двенадцатилетнего.
– Слушай, Коба, с лицом-то мы, вроде, ничего не делали? – неуверенно спросил я. – А оно теперь тоже детское.
– Оно у тебя всегда такое, – пожал плечами Коба. – Мальчишка ты и есть, кто же еще? Просто при твоем росте и сложении это не очень заметно. Особенно когда в Мантию Смерти закутаешься. И еще выражение лица много значит. Взрослый человек самоуверен. Ну, думает, будто понимает, где он находится и что с ним происходит. А у тебя сейчас рожа растерянная и перепуганная. Но и довольная вполне, тебе же интересно, как все обернется, верно?
– Верно, – улыбнулся я. – И босиком я уже целую вечность не ходил. А по городским улицам и вовсе никогда.
– Ну вот и этим заодно развлечешься, – ухмыльнулся Коба, подталкивая меня к выходу. – Давай, не тормози. Идти нам далеко, аж в Новый Город, а на амобилерах нищие не ездят.
– А Темным Путем? – оживился я.
– Темным Путем я не ходок, – помрачнел Коба. – Не люблю я эти ваши штучки. Так что если уж связался со мной, будь любезен, иди ногами. Договорились?
– Как скажешь, – я пожал плечами. – Удивительный ты человек, Коба. Как трехэтажный дворец в лачуге спрятать – так пожалуйста. А простые вещи…
– Ну и что? У каждого есть свои сильные и слабые стороны, – отмахнулся мой опекун. – Я не исключение. И ты тоже. Скажешь, нет?
Крыть было нечем.
 
Мне понадобилась всего пара минут, чтобы выяснить: я не создан для ходьбы босиком. То есть по шелковистому кеттарийскому ковру или, скажем, по мягкому