Книга 12. Возможности. Глава 3. Культ - страница 10 из 15

этот зал от кольцеобразного вокруг него придела: там, в полусумраке высоких ниш, приподнятых рядом ступеней над полом, затуманенно сияют узкие, высокие метапортреты родомыслов, гениев, вестников и праведников нашей страны. Перед каждым из них в урочный день зажигаются огни, совершаются служения, и, быть может, у этих служб будут некоторые черты сходства с акафистами православия. По наружной же стене храма, в соответствующих нишах, белеют скульптурные портреты - портреты в общепринятом смысле этого слова, - такие образы этих людей, какими обладали они при жизни. Ибо метапортреты, перед которыми могут протекать служения, суть лишь условные изображения просветленных: таких, какими пребывают они в затомисе. Невозможность точно воспроизвести четырехмерный образ в двухмерной плоскости и выразить девятицветную спектральную гамму тех миров семицветными средствами Энрофа обусловит, конечно, относительность этих метапортретов. Но сколь бы условен ни был такой образ, достоин принимать молитвословия именно он и только он, ибо внутренним правом и смыслом обладает только та молитва, которая обращена не к человеческим существам, какими были эти души на земле столько-то десятилетий или веков назад, а к их просветленному, запредельному существу, ныне пребывающему и творящему в России Небесной.
Наряду с пантеонами отдельных сверхнародов и наций будут воздвигнуты, конечно, и пантеоны человечества - Синклита Мира и Элиты Шаданакара. Думаю, что со временем ни один город не обойдется без такого пантеона, потому что великие духи, достигшие этих наивысших миров, - друзья и сотворцы всего человечества.

Но верграды включают еще один род святилищ, и подобных храмов еще не было, да и не могло быть никогда. Место им - не иначе, как подле водоемов - рек, озер или каналов с проточной водой. Это - храмы Стихиалей.
Роза Мира укажет путь к тому, чтобы наслаждение от соприкосновения с плотью природы делать все шире, наше счастье от общения с ее духами - все глубже, а нашу радость от исполнения долга перед ней - все чище и оправданнее. До сих пор, по-видимому, только индийские религии с их заветом "ахимсы" - запретом нанесения страдания какому бы то ни было живому существу - приблизились к подлинной религиозно-этической любви к природе. Но ахимса имеет в виду главным образом людей и животных; стихиали остаются вне пределов завета, если не считать души некоторых рек. А между тем давно уже время понять, что мы, вырубая леса под корень, безбожно насилуя течение рек во имя извлечения гидроэнергии, а луга и поля заменяя ландшафтом убогих пригородов и поселков, наносим ущерб. И прошу не принимать эти слова за традиционные вздохи праздных, поэтически настроенных натур: ущерб, этим наносимый нами самим себе, совершенно конкретен, хотя и не утилитарен. Это - тот самый душевный изъян, тот самый разрастающийся вакуум в душе человечества, который образуется вместе с заменой природы антиприродой. Тот изъян, который состоит в гипертрофии двух сфер человеческого существа - рассудка и примитивной чувственности и в отмирании всех остальных его потенций. Этот изъян