Часть 8 - страница 2 из 16

такое? – поинтересовался Симони.
– Решил, что слишком много знает.
– Нет! Я ничего не знаю! То есть по-настоящему не знаю! – завопил Брута. – Я просто вспомнил, что у кальмаров внутренняя хрящевая опора!
– М-да, чую, грядут неприятности, – хмыкнул Симони. – Ха! Эти жрецы! Безумны, почти все, по крайней мере, большинство.
– Нет! Я просто не знаю, что означает «хрящевой»!
– Это соединительная ткань скелета, – пояснил Дидактилос. – Представь себе кость и кожу одновременно.
Симони опять хмыкнул.
– Ну и ну, как ты недавно сказал, век живи, век учись.
– И наоборот, – согласился Дидактилос.
– Наоборот?
– Философия, – пояснил Дидактилос. – Садись, мой мальчик. Ты раскачиваешь лодку. Мы и так перегружены.
– Ее плавучесть обеспечивается силой, равной весу вытесненной жидкости, – вяло пробормотал Брута.
– Гм?
– Только я не знаю, что такое плавучесть.
Бедн распрямился над сферой.
– Можем отправляться в путь, – сказал он. – Только нужно залить сюда воду. Ничего, если я воспользуюсь твоим шлемом, сержант?
– И мы снова поплывем?
– Мы начнем вырабатывать пар, – поправил Бедн и вытер руки об тогу.
– Знаете, – сказал вдруг Дидактилос, – существуют самые разные способы познания. Помню, когда-то принц Ласгер Цортский спросил меня, как ему стать ученым человеком, учитывая тот факт, что времени на чтение у него нет. И я сказал ему: «Королевской дороги к познанию не существует, ваше величество». А он мне ответил: «Так построй ее, иначе я отрублю тебе ноги. Используй столько рабов, сколько нужно». Очень бодрящий и непосредственный подход, должен сказать. Человек не привык бросать слова на ветер, людей – сколько угодно, но только не слова.
– А почему он не отрубил тебе ноги? – спросил Бедн.
– Я построил ему дорогу. Во всяком случае, нечто вроде.
– Правда? Мне казалось, ты имел в виду какую-то метафору.
– Ты делаешь успехи, Бедн. Я нашел дюжину грамотных рабов, посадил их в спальне у принца и заставил читать избранные места, пока он спит.
– И как, сработало?
– Не знаю. Третий раб воткнул ему в ухо шестидюймовый кинжал. Сразу после революции новый правитель выпустил меня из тюрьмы и сказал, что я могу покинуть страну, если дам обещание ни о чем не думать до самой границы. Но, по-моему, мой замысел имел шансы на успех.
Бедн плюнул в огонь.
– Нужно время, чтобы вода нагрелась, – пояснил он.
Брута лег на носу лодки. Сосредоточившись, он мог слегка приостановить поток знаний. Самое главное, ни на что не смотреть. Даже облака…
…Считаемые в натурфилософии средствами затенения поверхности мира, предотвращающими перегрев…
…Вызывали ненужные знания. Ом крепко спал.
«Знания без учения, – подумал Брута. – Нет. Наоборот. Учения без знаний».
Девять десятых Ома спали в панцире. Остальное парило туманной дымкой в реальном мире богов, значительно менее интересном, чем трехмерный мир, заселенный человечеством.
«Мы в такой маленькой лодке, – думал Ом, – возможно, она нас и не заметит. Океан такой огромный. Не может же она быть повсюду.
Конечно, у нее много верующих, но мы в такой малюсенькой лодочке…»
Он чувствовал мысли рыбешек,