Часть 5 - страница 14 из 18

разговаривать со мной. И я им отвечаю. Не могу взять в толк, что же такое случилось. В Омнии ведь никаким другим богам не поклоняются?
– У нас такое не разрешается, – ответил Брута. – За этим следит квизиция.
– Ага, трудновато опуститься на колени, если у тебя их нет.
Брута остановился посреди пустынной улицы.
– Я тебя не понимаю!
– И правильно. Пути богов неисповедимы.
– Квизиция не дает нам сбиться с пути истинного! Она трудится во славу церкви!
– И ты в это веришь? – усмехнулась черепашка.
Задумавшись, Брута вдруг понял, что былая уверенность куда-то подевалась. Он открыл рот и тут же закрыл его – сказать было нечего.
– Пойдем, – ласково, как только мог, промолвил Ом. – Нам пора возвращаться.
Ом проснулся посреди ночи. С той стороны, где стояла кровать Бруты, доносился какой-то шум.
Брута снова молился.
Ом с любопытством прислушался. Молитвы… Когда-то их было так много… Так много, что молитву отдельного человека он не смог бы разобрать, даже если бы захотел, но это не имело никакого значения, потому что главным был этот космический шелест тысяч молившихся, веривших. А какая разница, что говорится в молитве?
Люди! Они жили в мире, где трава оставалась зеленой, цветы регулярно превращались во фрукты – но что именно производило на них наибольшее впечатление? Плачущие статуи. Вино, сделанное из воды! Обычный квантомеханический тоннельный эффект – это случилось бы в любом случае, если ты готов подождать несметное количество лет. Как будто превращение солнечного света в вино при помощи виноградной лозы, времени и энзимов менее впечатляюще и происходит повсеместно!
Но сейчас он лишен способности исполнять даже самые примитивные трюки, которыми владеет любой плохенький божок. Молния с силой искры на кошачьей шерсти – такой вряд ли кого поразишь. А в свое время он бил крепко и наверняка… Тогда как в нынешние дни Ом мог разве что пройти сквозь воду и накормить одного-единственного человека.
Молитва Бруты была мелодией флейты в мире тишины.
Ом выждал, когда послушник замолчит, высунул лапки из панциря и, покачиваясь, двинулся навстречу рассвету.
Эфебы, ходившие по внутренним дворам дворца вокруг омниан, вели себя точь-в-точь так, будто охраняли неких крайне опасных заключенных. Это лишь самую малость не дотягивало до оскорбления.
Брута видел, что Ворбис просто вскипает от ярости. Вена на виске лысого черепа эксквизитора нервно подрагивала.
Словно почувствовав на себе взгляд Бруты, Ворбис обернулся.
– Кажется, сегодня ты как-то неважно себя чувствуешь, а, Брута? – заметил он.
– Прошу прощения, господин.
– Заглядываешь во все углы. Что ты ищешь?
– Нет, ничего. Просто интересно. Здесь все так необычно.
– Вся так называемая мудрость Эфеба не стоит и единственной строчки из последнего абзаца Семикнижья.
– А почему бы нам не изучить труды безбожников, дабы встретить ересь во всеоружии? – спросил Брута и сам удивился собственной смелости.
– О, крайне убедительный аргумент, его инквизиторы слышали много раз, хотя зачастую не совсем отчетливо.
Ворбис сердито уставился на затылок шедшего впереди Аристократа.