Часть 3 - страница 10 из 15

воспоминания начнут затухать? В миле от мальчика? В десяти? Как это произойдет? Почувствует ли он, как из него уходят знания, как он вновь превращается в жалкую рептилию? Но, возможно, останется часть, которая будет помнить – всегда и безнадежно…
Великий Бог Ом содрогнулся.
Ом сидел в плетеном коробе, висевшем на плече Бруты. Там и в лучшие времена было не слишком удобно, а сейчас короб часто трясся, поскольку Брута пританцовывал от утреннего морозца.
Некоторое время спустя появились конюхи, ведущие лошадей. Кое-кто одарил Бруту странным взглядом. Ну а Брута всем улыбался. Это показалось ему лучшим поведением в такой ситуации.
Он уже начинал испытывать голод, однако оставить свой пост не смел. Ему приказали стоять здесь. Но потом донесшиеся из-за угла звуки заставили его таки сделать несколько шагов, чтобы выяснить, что там происходит.
От площади его отделяло крыло здания, и похоже было, что там готовится к походу еще один отряд.
О существовании верблюдов Брута знал. В деревне, где жила его бабушка, была пара этих животных. Но здесь, как ему показалось, собрались сотни верблюдов, и все они выражали недовольство, словно плохо смазанные насосы, и воняли как тысячи промокших половиков. Среди верблюдов ходили люди в джелибах и периодически лупили животных палками, что является наиболее надежным и не раз апробированным методом общения с верблюдами.
Брута подошел к ближайшему животному. Мужчина привязывал к горбу бурдюки с водой.
– Доброе утро, брат, – поздоровался Брута.
– Отвали, – ответил мужчина, не оборачиваясь.
– Пророк Бездон говорит нам (глава XXV, стих 6): «Горе тому, кто поганит свой рот проклятиями, ибо слова его не что иное, как пыль», – нравоучительно промолвил Брута.
– Правда? Тогда бери его с собой и отваливайте оба, – равнодушно ответил мужчина.
Брута замялся. Формально мужчина только что заработал гарантированное место в тысяче преисподних и месяц или два пристального внимания квизиции, но, присмотревшись, Брута заметил, что разговаривает с членом Божественного Легиона: из-под накидки воина торчал меч.
А легионеры, как и инквизиторы, пользовались особыми уступками. Частые близкие контакты с нечестивцами влияли на их разум и подвергали их души смертельной опасности. Брута решил проявить великодушие.
– Куда же вы отправляетесь со всеми этими верблюдами в такое чудесное утро, брат?
Воин затянул веревку.
– Скорее всего, в ад, – ответил он с мерзкой ухмылкой. – Вслед за тобой.
– Правда? А по словам пророка Ишкибля, для поездки в преисподнюю человеку не требуется ни верблюд, ни лошадь, ни мул. Он может въехать туда на своем языке. – В голосе Бруты послышались нотки неодобрения.
– А никто из старых пророков не говорил, что всякие любопытные придурки заслуживают хорошего удара по уху? – осведомился легионер.
– «Горе тому, кто поднимет руку свою на брата, поступая с ним аки с Безбожником», – процитировал Брута и добавил: – Это Урн. Наставления XI, стих 16.
– «Отваливай побыстрее и забудь, что видел нас здесь, иначе не миновать тебе беды, друг мой», – откликнулся легионер. – Сержант Актар, глава