Часть 12 - страница 7 из 8

книг по религии. Сейчас оно насчитывало тысячу двести восемьдесят три религиозных книги, и все они, если верить написанному внутри, были «наиглавнейшими и единственными в своем роде». В общем, шутка удалась. Как говорил Дидактилос, если не смеяться, то что остается?
Брута как раз завтракал, когда вошел поддьякон, в обязанности которого входило уточнять встречи на день и тактично напоминать о том, что Брута снова надел кальсоны поверх верхнего платья.
Дьякон смущенно поздравил Бруту.
– Гм? – промычал тот, обливаясь размазней с ложки.
– Сегодня ровно сто лет, – пояснил поддьякон. – Со времени вашего странствия по пустыне.
– Правда? А я думал, что прошло лет пятьдесят. Ну максимум шестьдесят, вряд ли больше.
– Сто лет, господин. Мы сверились с записями.
– Правда? Целых сто лет? Прошло уже сто лет?
Брута аккуратно отложил ложку и уставился на пустую белую стену. Поддьякон тоже повернулся, чтобы посмотреть, что могло так заинтересовать сенобиарха, но увидел только чистую белую стену.
– Сто лет… – пробормотал Брута. – Гм? Бог мой. Я и забыл. – Он рассмеялся. – Я забыл. Сто лет, да? Но здесь и сейчас мы…
Поддьякон обернулся.
Потом побледнел и подошел ближе.
– Господин?
Он кинулся за помощью.
Тело Бруты с некоторым изяществом повалилось на стол. Миска опрокинулась, и каша потекла на пол.
А потом Брута поднялся. На свой труп он даже не посмотрел.
– Ха! Я ждал тебя, – сказал он.
Прислонившийся к стене Смерть выпрямился.
– ТЕБЕ ОЧЕНЬ ВЕЗЛО.
– Но столько еще можно было сделать…
– ДА. КАК ВСЕГДА.
Следом за костлявой фигурой Брута прошел сквозь стену, но там вместо столь знакомого туалета оказался… черный песок.
Свет был ярким и хрустально чистым, на черном небе мерцали звезды.
– А, значит, пустыня действительно есть. И сюда попадает каждый? – спросил Брута.
– КТО ЗНАЕТ…
– А что там, в конце пустыни?
– СУДИЛИЩЕ.
Брута тщательно обдумал услышанное.
– Да, но какой именно конец имеется в виду? – уточнил он.
Смерть усмехнулся и отошел в сторону.
То, что Брута сначала принял за камень, оказалось сгорбленной фигурой, охватившей колени руками и, казалось, парализованной страхом.
Он долго смотрел на нее.
– Ворбис? – вдруг позвал он.
А затем посмотрел на Смерть.
– Но ведь Ворбис умер целых сто лет назад?
– ДА. ОН ДОЛЖЕН БЫЛ САМ ПРОЙТИ ЭТОТ ПУТЬ. В ОДИНОЧКУ. ОДНАКО ОН ИСПУГАЛСЯ…
– И он сидит здесь целых сто лет?
– ВОЗМОЖНО, МЕНЬШЕ. ВРЕМЯ ЗДЕСЬ ДРУГОЕ. МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО ВРЕМЯ ЗДЕСЬ – ЛИЧНОЕ ДЕЛО КАЖДОГО.
– А, ты хочешь сказать, что здесь сто лет могут пролететь как одна секунда?
– А МОГУТ ПРЕВРАТИТЬСЯ В ВЕЧНОСТЬ.
Черные зрачки на черных белках с мольбой смотрели на Бруту. Он не задумываясь машинально протянул к Ворбису руку… но дотронуться не решился.
– ОН БЫЛ УБИЙЦЕЙ, – пояснил Смерть. – И СОЗДАТЕЛЕМ УБИЙЦ. МУЧИТЕЛЕМ, ЛИШЕННЫМ СОСТРАДАНИЯ. ЗЛОБНЫМ. БЕССЕРДЕЧНЫМ. БЕСЧУВСТВЕННЫМ.
– Да, я знаю. Он – Ворбис, – кивнул Брута.
Ворбис менял людей. Иногда он менял их настолько, что они становились мертвыми. Но он менял их всегда. И в этом заключался его триумф.
Брута вздохнул.
– А я – это я, – промолвил