Часть 1 - страница 4 из 19

мельницы.
Он сделал знак, которым пророк Ишкибль отгонял духов.
– Чур, чур меня, демон, – пробормотал он.
– Что ты вертишься? Слушай, давай просто поговорим. Я прямо у тебя за спиной.
Брута медленно обернулся. Сад был пуст.
Тут Брута не выдержал и удрал.
Многие истории начинались задолго до их начала, и повесть Бруты не исключение. Она началась за многие тысячи лет до того, как он появился на свет.
В мире существуют миллиарды и миллиарды богов. Их тут как сельдей в бочке. Причем многие из богов настолько малы, что невооруженным глазом их ни в жизнь не разглядишь, – таким богам никто не поклоняется, разве что бактерии, которые никогда не возносят молитв, но и особых чудес тоже не требуют.
Это мелкие боги – духи перекрестка, на котором сходятся две муравьиные тропки, или божки микроклимата, повелевающие погодой между корешками травы. Многие из мелких богов остаются таковыми навсегда.
Потому что им не хватает веры.
Но некоторые делают весьма успешную карьеру. Помощь может прийти буквально отовсюду. Пастух находит в зарослях шиповника потерянного ягненка и, не пожалев пары минут, строит пирамидку из камней, чтобы поблагодарить духов, которые там обитают. Или какой-нибудь корень причудливой формы люди ни с того ни с сего начинают связывать с исцелением от болезней. Или кто-то вырезает спираль на большом валуне.
Богам нужна вера, а людям нужны боги.
Иногда этим все и ограничивается, но иногда идет дальше. Добавляются камни, возводятся купола, на том месте, где некогда росло дерево, строится храм. Бог набирает силу, а людская вера толкает его вверх, как тысяча тонн ракетного топлива. Для некоторых только небо – предел.
А кое-кого даже небо не остановит.
* * *
Брат Нюмрод усиленно боролся с нечистыми мыслями в уединении своей строгой кельи, когда из опочивальни послушников до него донесся чей-то пылкий голос.
Мальчик Брута дрожал и бормотал отрывки молитвы, распростершись лицом вниз перед статуей Ома в Его высочайшем проявлении в виде молнии.
«В этом пареньке всегда было что-то жутковатое, – подумал Нюмрод. – Когда ты что-нибудь говоришь ему, он смотрит на тебя так, будто действительно слушает…»
Нюмрод подошел и ткнул распростертого юношу концом посоха.
– Встань, мальчик! Что ты делаешь в опочивальне посреди дня? Гм-м?
Брута мигом развернулся, и в лодыжки жреца впились мальчишечьи пальцы.
– Голос! Голос! Я слышал голос! – взвыл паренек.
Нюмрод облегченно вздохнул. Тема была знакомой. Голоса – это епархия Нюмрода. Он слышал их постоянно.
– Встань, мальчик, – повторил он чуть более ласково.
Брута поднялся на ноги.
Нюмрод поморщился. Эх, лет бы на десять помладше. Слишком паренек большой для послушника. Сам Нюмрод всегда говорил: «Дайте мне мальчика лет семи…» И так далее.
Будущее у паренька незавидное. Так и помрет послушником. Правила строгие, и никаких исключений никому не делают.
Брута поднял свое большое раскрасневшееся честное лицо.
– Сядь на кровать, Брута, – велел Нюмрод.
Брута немедленно повиновался. Паренек не знал значения слова «неповиновение». Это слово было одним из многих, значения которых