Часть 1 - страница 15 из 19

червей… но потом счел, что высказывать такую мысль Ворбису не совсем мудро.
И поэтому пообещал:
– Мы будем начеку.
– А можем мы застать их врасплох?
Б'ей Реж замялся.
– Мы?
– Отряд возглавлю я, – отозвался Ворбис. Генерал-иам и секретарь обменялись быстрыми взглядами. – Мне хотелось бы… на время оставить Цитадель. Сменить обстановку. Кроме того, мы должны дать понять эфебам, что они не заслуживают внимания высшего чина церкви. Я сейчас размышляю над такой возможностью – а что, если нас спровоцируют?
Б'ей Реж нервно щелкнул суставами, словно ударил хлыстом.
– Мы дали слово…
– Перемирие с неверующими невозможно, – перебил Ворбис.
– Но существуют практические соображения, – произнес Б'ей Реж настолько резко, насколько посмел. – Дворец в Эфебе представляет собой лабиринт. Уж я-то знаю. Там полно ловушек. Никто не может войти туда без провожатого.
– А как входит провожатый? – спросил Ворбис.
– Полагаю, он сам себя провожает, – ответил генерал-иам.
– Всегда есть другой путь. Это я знаю из личного опыта, – отрезал Ворбис. – В любое место всегда можно проникнуть другим путем. И Господь укажет его нам – в нужное время, можете быть уверены.
– Конечно, все значительно упростилось бы, – задумчиво сказал Друна, – если бы в Эфебе возникли беспорядки. Это дало бы нам определенные… преимущества.
– И мы получили бы доступ ко всему побережью, – кивнул Ворбис.
– Ну…
– К Джелю, а затем и к Цорту, – продолжал Ворбис.
Друна старался не смотреть в сторону Б'ей Режа.
– Это наш долг, – подвел итог Ворбис. – Наш священный долг. Мы не должны забывать о бедном брате Мурдаке. Он был один и без оружия.
Огромные сандалии Бруты послушно шлепали по каменным плитам к келье брата Нюмрода.
По пути он пытался придумать, с чего начать. «Учитель, я встретил говорящую черепаху и…», «Учитель, здесь одна черепаха хочет…», «Учитель, угадайте, что мне сказала черепаха, которую я нашел в дынях…»
Брута никогда не считал себя пророком, однако мог довольно точно предсказать итог любой беседы, начатой подобным образом.
Многие люди считали Бруту идиотом. Он и выглядел настоящим придурком – взять хоть круглое простецкое лицо, хоть косолапые ноги. Также за Брутой водилась дурная привычка шевелить губами, словно он репетировал каждое предложение. А происходило это потому, что он действительно репетировал все свои слова. Обдумывание давалось Бруте нелегко. Большинство людей думают автоматически, мысли танцуют по их мозгу, как статическое электричество по туче. Так, по крайней мере, казалось Бруте. Он же, напротив, должен был все обдумывать по частям, словно стену строил. Над ним постоянно смеялись, насмехались над бочкообразным телом и ногами, которые, казалось, готовы разбежаться в разные стороны, поэтому Брута старался тщательно обдумывать все, что собирался сказать.
Брат Нюмрод, заткнув уши пальцами, лежал ничком перед статуей Топчущего Безбожников Ома. Его снова одолевали голоса.
Брута кашлянул. Потом кашлянул еще раз.
Брат Нюмрод поднял голову.
– Брат Нюмрод? – спросил Брута.
– Что?
– Э… Брат Нюмрод?
– Что?
Брат Нюмрод вынул пальцы из