Книга 11. К метаистории последнего столетия. Глава 3. Темный пастырь, часть 1 - страница 17 из 17

предуказывался и определялся именно Сталиным. Но и этого мало. В некоторых областях науки он даже осмеливался выступать как ученый-исследователь; незачем напоминать, что при этом каждое его суждение становилось нерушимой догмой для всех специалистов этой научной области. Всем еще памятны его работы в области языкознания, где общеизвестные истины, вроде мысли о том, что язык является основным средством общения людей, перемешивались со вздорными утверждениями. Достаточно напомнить безапелляционное утверждение о том, что мышление вне слов невозможно, утверждение, загонявшее специалистов в тупик, так как оставалось совершенно необъяснимым, как же мыслит композитор, обдумывая свое новое творение, или архитектор, уясняя себе конструкцию будущего здания, или живописец, приступая к своей картине.

Будучи в очень слабой степени одарен образным мышлением и привыкнув почти всю свою умственную деятельность проводить через слово, Сталин, по-видимому, действительно совершенно не понимал природы художественного творчества. Однако это не мешало ему видеть в себе глубокого понимателя эстетических Ценностей, проникновенного указателя, куда и как должны двигаться художественная литература, архитектура, живопись, музыка, театр. Общеизвестный афоризм по поводу сказки Горького "Девушка и смерть" - "Эта штука посильнее "Фауста" Гете", может быть не без пользы дополнен еще одним, который теперь уже мало кто помнит, но документально точную фиксацию которого можно найти в газетах за 1926 или 27-й год. В те еще патриархальные времена Сталин вместе с Луначарским и Калининым посетил выставку московской организации художников "АХР". В назидание потомству высокие гости оставили в книге отзывов резюме своих впечатлений. Луначарский воспользовался случаем, чтобы со свойственным ему поверхностным блеском изложить целое эстетическое кредо. Калинин был скромнее: тактично оговорившись, что далек от вопросов искусства, он безо всяких претензий отметил то, что ему понравилось или не понравилось на выставке и сжато объяснил, как сумел, почему именно понравилось. Третий посетитель оказался лаконичнее всех. Воспроизвожу его отзыв буквально: "По моему ничего. И. Сталин".
Но прошло всего шесть-семь лет, и человек, изобличивший свой художественный идиотизм, добился такого положения, что поводья всех пегасов советского искусства и литературы оказались зажатыми в его кулаке.

Цитаты

Многие стоят у источника, но не могут напиться.
--"Апокрифы древних христиан" Ев. от Фомы ст.117

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

ГЛАВА 2. ЗАТОМИСЫ Вершины метакультур, называемые затомисами, до некоторой степени совпадают с географическими контурами соответствующих культурных зон Энрофа. Пространство всех затомисов четырехмерно, но каждый из них отличается свойственным только ему числом временных координат. Материальность этой сакуалы сотворена одной из...

Ответственность это то, чему мы учимся всю жизнь. Ответственность за мысли, которые мы думаем. Ответственность за чувства, которые внутри нас. Ответственность за решения, которые мы принимаем и за последствия принятых нами решений. Ответственность за слова, что нами сказаны. Ответственность за действия, которые мы совершаем....

Глава 6. Как распознавать и получать Божественные подсказки  Если вам становится извсстиа какая-то часть информации, в которой вы абсолютно уверены, но не можете объяснить, откуда эта уверенность взялась, налицо явный пример яснознания (или ясного знания). Возможно, с вами бывало такое: вы спорите с кем-то о предмете, в...

ОРГАНИЗАЦИЯ СЛУЖБЫ   После нескольких недель активного лечения, я впервые покинул палату в сопровождении Лизиаса.   Зрелище, происходящее на улице произвело не меня огромное впечатление. Широкие аллеи, украшенные лиственными деревьями. Свежий воздух и атмосфера глубокого душевного спокойствия. Не было никаких признаков безделья...

Брута словно прилип к мачте. Некоторое время спустя рядом с ним на бухту троса опустился матрос и с интересом посмотрел на юношу. – Можешь ее отпустить, святой отец, она сама прекрасно стоит. – Море… Волны… – пробормотал Брута, стараясь не открывать рот, хотя блевать уже было нечем. Матрос задумчиво сплюнул. – Ага, – кивнул он...