Книга 10. К метаистории русской культуры. Глава 1. Дар вестничества - страница 6 из 12

но самые тяжкие последствия влечет за собой всякое предательство, искажение или замутнение миссии. Создание "Орлеанской девственницы" отягчило карму Вольтера неизмеримо сильнее, чем десятки его неблаговидных поступков в личной жизни.

"Гений и злодейство - две вещи несовместные". Трудно сказать, приглядываясь к историческим фактам, так ли это. Во всяком случае, с тяжкими пороками, глубокими падениями, множеством мелких слабостей, даже с проступками против элементарных нравственных норм художественная гениальность не только совместна, но в большинстве случаев гений даже не в состоянии всего этого миновать, по крайней мере в молодости. Такие люди, как проживший удивительно чистую жизнь Моцарт, феноменально редки: это - существа, еще никогда не воплощавшиеся людьми, а только ангелами и у которых поэтому дьявольское эйцехоре заключено не в шельте, а только в эфирно-физических тканях существа, унаследованных от людей родителей.

Есть гении, свой человеческий образ творящие, и есть гении, свой человеческий образ разрушающие. Первые из них, пройдя в молодые годы через всякого рода спуски и срывы, этим обогащают опыт своей души и в пору зрелости постепенно освобождаются от тяготения вниз и вспять, изживают тенденцию саморазрушения, чтоб в старости явить собой образец личности, все более и более гармонизирующейся, претворившей память о своих падениях в мудрость познания добра и зла. Это - Данте, Леонардо, Сервантес, Гете, Вагнер, у нас - Достоевский. Грани такой гармонизации своей личности достиг в последние дни жизни Лев Толстой. В ее направлении двигались, очевидно, Пушкин, Лермонтов, Чехов. Рано оборвавшаяся жизнь многих гениев не дает возможности определить с уверенностью потенциальные итоги их путей. История культуры знает и таких носителей художественной гениальности или крупного таланта, которые представляли собой гармоническую личность с самого начала, хотя и не в такой степени, как Моцарт: Бах, Глюк, Лист, Тулси Дао, Тагор, в России - Алексей К. Толстой. Знает и таких, подобно Микеланджело, которые, даже достигнув глубокой старости, не сумели привести в гармонию ни различных сторон своей личности между собой, ни своей личности со своей миссией.

Но есть еще ряд гениев нисходящего ряда, гениев трагических, павших жертвой неразрешенного ими внутреннего противоречия: Франсуа Вийон и Бодлер, Гоголь и Мусоргский, Глинка и Чайковский, Верлен и Блок. Трагедия каждого из них не только бесконечно индивидуальна, она еще так глубока, так исключительна, так таинственна, что прикасаться к загадкам этих судеб можно только с величайшей бережностью, с целомудрием и любовью, с трепетной благодарностью за то, что мы почерпнули в них, меньше всего руководствуясь стремлением вынести этим великим несчастным какой-либо этический приговор. "Кому больше дано, с того больше и спросится", да. Но пусть спрашивает с них Тот, Кто дал, а не мы. Мы только учились на их трагедиях, мы только брали, только читали написанные их жизненными катастрофами поэмы Промысла, в которых проступает так явственно, как никогда и ни в чем, многоплановый предупреждающий

Цитаты

— "Око за око и весь мир ослепнет" — Ганди.
— Я не согласна!!!
— Ты не согласна с Ганди?
Цитата из кино сериала "Быть Эрикой"

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

История третья. НИЧЬЯ СИЛА Пролог Ему редко снились сны. А сейчас он даже не спал. И все же это было почти сном, почти грезой за лиг до пробуждения... Легкой, чистой, почти детской грезой... — Продувка... протяжка... ключ на старт... Серебристая колонна ракеты в легком тумане. Плещущее под дюзами пламя. Каждый ребенок мечтает...

Глава 7 Осталось ли это место на картах Второй Мировой? Быть может, это известный историкам и воспетый в книгах плацдарм, на котором когда-то сошлись в кровопролитной схватке две армии, вгрызлись друг другу в глотки — и дрогнувшая машина блицкрига откатилась назад? А может быть, это одно из безвестных полей нашего позора, где...

Макс Фрай Неуловимый Хабба Хэн Хроники Ехо – 3 Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами: звуки и буквы — неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны — и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато — чужие. Личные. Приватные. В повести о неуловимом Магистре...

Великий Бог перевел взгляд на стену над бочкой. Величественные мраморные ступени вели к бронзовым дверям, над которыми металлическими буквами, вставленными в камень, было написано: «LIBRVM». Он слишком долго смотрел на эти буквы. Рука Бедна схватила его за панцирь, и он услышал голос Дидактилоса: – Ух ты, я слышал, из них...

После гибели Криса Нилсена в автокатастрофе он, обретя бессмертие, пытается остаться рядом со своей прекрасной, но смертной женой Энни. С помощью дружественного духа, приставленного к нему в качестве проводника, он начинает привыкать к своему новому существованию в окружении, которое иначе как райским не назовешь. Но когда его...