Часть 2 - страница 16 из 18

но разум словно отключился.
– Впрочем, достаточно об этом, – промолвил Ворбис с легким раздражением человека, понимающего, что основная часть работы в этом разговоре ложиться на его плечи. – Узнаешь ли ты просвещенных отцов, что сидят слева и справа от меня?
Брута покачал головой.
– Прекрасно. У них имеются к тебе кое-какие вопросы.
Брута кивнул.
Толстяк слегка наклонился вперед.
– У тебя есть язык, мальчик?
Брута кивнул, потом, вдруг подумав, что этого недостаточно, предъявил свой язык для осмотра.
Ворбис предостерегающе положил ладонь на руку толстяка.
– Очевидно, наш молодой друг пребывает в благоговейном страхе, – мягко пояснил он и улыбнулся юноше. – Но, Брута, отбрось свой страх, прошу тебя, я хочу задать тебе несколько вопросов. Понимаешь меня?
Брута кивнул.
– Перед тем как тебя сюда привели, несколько секунд ты находился в приемной. Опиши ее.
Брута тупо смотрел на него. Но турбины памяти уже пришли в движение без всякого его участия, и в переднюю часть мозга потоком хлынули слова.
– Комната примерно три квадратных метра. С белыми стенами. Пол усыпан песком, только в углу у двери видны каменные плиты. На противоположной стене окно, на высоте примерно двух метров. На окне – решетка из трех прутьев. Табурет на трех ногах. Святая икона пророка Урна на стене, вырезана из афации с серебряным окладом. На нижнем левом углу рамы – царапина. Под окном на стене – полка. На полке ничего нет, кроме подноса.
Ворбис скрестил длинные пальцы под орлиным носом.
– А на подносе? – спросил он.
– Прошу прощения, господин?
– Что было на подносе, сын мой?
Изображения закрутились перед глазами Бруты.
– На подносе был наперсток. Бронзовый наперсток. И две иголки. Тонкий шнур с узлами. С тремя узлами. А еще на подносе лежали девять монет. Серебряная чаша с узором из листьев афации. Длинный кинжал. Стальной, как мне кажется, с черной рукояткой, семигранный. Клочок черной ткани. Перо и грифельная доска…
– Опиши монеты, – пробормотал Ворбис.
– Три из них были цитадельскими центами, – не задумываясь ответил Брута. – Две с Рогами, одна с короной о семи зубцах. Четыре монеты – очень маленькие и золотые. На них была надпись, которая… Ее я прочитать не могу, но, если мне дадут перо и пергамент, думаю, я мог бы попробовать…
– Это какая-то шутка? – спросил толстяк.
– Уверяю, – произнес Ворбис, – мальчик имел возможность видеть комнату не более секунды. А другие монеты, Брута? Расскажи нам о них.
– Другие монеты были большими. Бронзовыми. То были эфебские дерехмы.
– Откуда ты знаешь? Они достаточно редки в Цитадели.
– Я видел их однажды, о господин.
– И когда же?
Лицо Бруты исказилось от напряжения.
– Я не совсем уверен… – наконец выдавил он.
Толстяк торжествующе посмотрел на Ворбиса.
– Ха!
– Кажется… – сказал Брута. – Кажется, это было днем… или утром. Скорее всего, около полудня. Третьего грюня в год Изумленного Жука. В нашу деревню пришли торговцы и…
– Сколько лет тебе тогда было? – перебил Ворбис.
– Три года без одного месяца, господин.
– Этого не может быть! – воскликнул толстяк.
Брута пару раз открыл и закрыл

Цитаты

Любить - значит видеть чудо, невидимое для других.
-- Франсуа Мориак

Анонсы материалов из рекомендуемых книг, статей, фильмов

Восьмого декабря 1996 года Крайон выступал перед участниками семинара в городке Лагуна-Хилс (штат Калифорния). Собралось более 500 человек. Во время сеанса ченнелинга, длившегося более часа, Крайон представил историю Майкла Томаса - рассказ о путешествии человека, уставшего от земной жизни и жаждущего вернуться «домой», чтобы...

§1. Закон синархии, раскрытие в органическом строении космоса. Понятие об иерархии.   В основе эзотерического миросозерцания лежит закон синархии. Его бесконечно глубокое содержание чрезвычайно трудно выразить в системе слов и понятий, ибо оно по своей природе лежит выше области действия познавательных и изобразительных...

С ВНОВЬ ПРИБЫВШИМИ ИЗ ПРЕДВЕРИЯ   Приведённая Самаритянами свора собак с осторожностью быда привязана к столбу рядом с нами.   Несколько минут все оставались напротив огромных коридоров, которые открывали доступ в Палаты Исправления. Служащие двигались в спешке. Некоторые больные были перенесены во внутренне помещение под...

Будущее, в котором в каждого человека вживлен микрочип, записывающий всю его жизнь. Главный герой — цензор, просматривающий и редактирующий записи своих клиентов, — обнаруживает в памяти одного из них намеки на свое собственное «вырезанное» прошлое, из-за чего начинается цепная реакция событий, не предусмотренных Системой.

Майкл сидел один в своем офисном отсеке и пытался вставить лоток с входящими документами в надлежащее ему место. Лоток не поддавался, а когда раздосадованный Майкл нажал слишком сильно, в разные стороны полетели куски черной пластмассы. Так очередной неодушевленный предмет стал жертвой растущего недовольства жизнью, которое в...